В этой главе исследуется психическая экономия заново изобретенных сексуальностей, в том случае, когда они выполняют функцию наркотика. Подчеркивая, что объекты потребности являются врожденными, тогда как объекты желания — созданными, Фрейд предполагал, что сексуальные влечения аналитически происходят из потребностей самосохранения. Следовательно, сначала они должны быть отчуждены от исходного внешнего объекта и найти аутоэротическое удовлетворение прежде достижения стадии «объектного выбора» (Фрейд, 1905). Другими словами, изначальный эротический акт — не сосание груди, а сосание большого пальца.
Когда сексуальность продолжает функционировать как анаклитиче-ская активность (то есть, когда человек должен использовать другого человека в том же качестве, в каком он использовал в младенчестве мать), сексуальные отношения остаются привязанными к внешнему объекту, и при этом не связаны с самыми существенными интроектами, возможно потому, что они отсутствуют во внутреннем мире, сильно повреждены или слишком угрожающие. Такая «приклеенная» (адгезивная) привязанность к объекту предохраняет личность от идентификации с этими интроектами, но тем самым препятствует сохранению устойчивых сексуальных отношений, связанных с чувством любви, или пресекает любую попытку их установить. Отсутствие устойчивой интроективной констелляции, кроме того, делает личность неспособной поддержать себя и позаботиться о себе в стрессовых ситуациях. Неспособность найти успокоение в идентификации с материнской и отцовской функцией ухаживания не обязательно влияет на осознание родовой идентичности, но часто не позволяет интегрировать структурирующие эдипаль-ные идентификации. И вместо них начинают преобладать нарциссиче-ские потребности и страхи. Когда сексуальное желание вызывает ужас, это отсутствие главных интроектов оставляет, так сказать, полную пустоту для создания сексуально наркотического разрешения психического конфликта и душевной боли. Когда родительские интроекты «достаточно хороши», личность может найти скорее невротические, чем наркотические или отклоняющиеся решения сексуальных конфликтов. (В невротических решениях сексуальное удовольствие стеснено такими проблемами, как импотенция, преждевременная эякуляция, вагинальная фригидность или нечувствительность клитора.)
К понятию неосексуальностей я бы добавила и понятие «неопотребностей», в которых сексуальный объект, частичный объект или практика неотступно ищется, как своего рода наркотик. Такая личность прибегает к помощи или только неодушевленных эротически загруженных объектов (хлыст, наручники, обувь и т. п.), или к «наркотическому» сохранению партнеров, которые рискуют оказаться в роли неодушевленных или взаимозаменяемых объектов. Перед дальнейшим продолжением нашего исследования наркотической сексуальности давайте рассмотрим природу наркотического поведения в целом.
Что составляет наркотическую привычку?Происхождение термина «наркотическая привычка» (addiction) восходит к рабской зависимости. Хотя наркоман может чувствовать себя порабощенным табаком, алкоголем, пищей, наркотиками, психотропными препаратами или другими людьми, эти объекты далеки от того, чтобы быть для него «паразитами». Напротив, объект наркотической привычки переживается как «хороший» по существу; иногда он даже становится единственным занятием, которое, кажется, придает смысл жизни человека. Психическая экономия, лежащая в основе наркотического поведения, предназначена для того, чтобы рассеивать чувства тревоги, гнева, вины, подавленности или любого другого состояния аффекта, которое вызывает невыносимое психическое напряжение. Это напряжение может также включать в себя приятные аффекты, но они вызывают чувства возбуждения или оживления, которые ощущаются запретными или даже опасными. (Про алкоголика говорят, что он всегда опаздывает на похороны и на свадьбы!) Однажды созданный или обнаруженный, источник наркотического состояния или действия должен быть всегда под рукой для ослабления этих эмоциональных переживаний, пусть даже ненадолго, когда бы это ни требовалось.
Между прочим, хорошо бы нам вспомнить самих себя: все мы склонны позволять себе наркотическое поведение в тех случаях, когда события не укладываются в наши обычные способы разрешения стрессовой ситуации настолько сильно, что мы неспособны сдерживаться и конструктивно их обдумывать. В такие моменты мы склонны есть, курить или пить больше обычного, принимать лекарства, ввязываться в мимолетные приключения и т. п., чтобы как можно быстрее убежать от болезненной аффективной ситуации.
