Еще не открыв глаза, он почувствовал на себе чей-то взгляд.
Он мог даже не смотреть – и так знал, что на него смотрит Янь Уши. Только он не представлял, какая из его личностей проснулась на этот раз. Если та свирепая, что проявилась прошлой ночью, то ему волей-неволей снова придется лишить Янь Уши сознания. Или, что лучше всего, просто нанять повозку, засунуть его туда и отправиться в путь – заодно он, Шэнь Цяо, избежит лишних хлопот и неприятностей.
Все эти мысли пронеслись в голове Шэнь Цяо в мгновение ока. Он не спеша открыл глаза. Они с Янь Уши находились недалеко друг от друга, и он сумел разглядеть его лицо.
Оно приняло совершенно бесстрастное выражение, взгляд – непроницаем. Шэнь Цяо вдруг стало не по себе, сердце его заколотилось.
– Глава Янь? – позвал он.
Янь Уши задумчиво усмехнулся.
– Что? Смотрю, ты не очень-то рад меня видеть.
Шэнь Цяо прикрыл глаза.
– Вовсе нет.
– В женскую одежду, вне всяких сомнений, нарядил меня ты? – поинтересовался Янь Уши.
– Положение дел было непростое, мне пришлось действовать быстро, – ответил Шэнь Цяо. – Я поступил так, чтобы избежать чрезмерного внимания к главе Яню и поскорее вернуть его в Чанъань.
Однако его объяснения Янь Уши встретил все тем же равнодушием. Он лишь с толикой любопытства пощупал волосы, завязанные на макушке в узел, да огладил рукава. И после заметил:
– Если уж решил наряжать, так наряжай, чтоб было какое-то сходство. Женщины обычно отращивают ногти, но даже если и оставляют короткие, то все равно красят в цвет киновари. Если кто-то наблюдательный заметит такие руки с выраженными суставами, то сразу поймет, что перед ним мужчина, переодетый в женщину.
Шэнь Цяо криво усмехнулся и подумал про себя: «Мне-то откуда знать? Я никогда ни в кого не наряжался». Впрочем, вслух он сказал:
– Глава Янь совершенно прав. Если вы хотите покрасить ногти, то я сейчас же отправлюсь на рынок и куплю краску.
Янь Уши вскинул брови и рассмеялся:
– Похоже, тебе не очень-то по нраву со мной беседовать? Что же так? Се Лин – всего лишь небольшая часть моей души, но с ним ты ведешь себя мягко и уважительно, а со мной ты резок и в речах, и в манерах. Неужто, А-Цяо, ты позабыл, каков из себя настоящий Янь Уши?
В свое время, когда Шэнь Цяо твердо решил спасти Демонического Владыку, он сделал это вовсе не в надежде, что тот раскается и вернется на путь истинный, и уж тем более не ради благодарности. Но кто мог знать, что личность Янь Уши расщепится на несколько, что Шэнь Цяо неожиданно повстречается с Се Лином и А-Янем. При ином раскладе он бы и вовсе не стал больше связываться с этим человеком и был бы только рад, если бы пути их разошлись и больше никогда не пересекались.
– Се Лин – это Се Лин, Янь Уши – это Янь Уши, – сухо ответил Шэнь Цяо. – Как бы то ни было, я ни за что не посмел бы забыть главу Яня.
Взгляд Янь Уши тем временем упал на его укушенную щеку, и Янь Уши с удивлением засмеялся:
– Неужели Се Лин лишился большей части моих воспоминаний и даже позабыл, как надо лобызаться? Или настолько рвался, что впопыхах тебя покусал?
После его замечания Шэнь Цяо вдруг понял, что щека еще побаливает, но в колкостях он никогда не был силен, а потому попросту промолчал.
Янь Уши не обратил на его безмолвие никакого внимания и снова рассмеялся:
– Поскольку необходимая цзюань все-таки нашлась, теперь я могу в скором времени избавиться от изъяна в Демоническом сердце. Следует поблагодарить тебя: если бы ты не взял меня с собой в Жоцян, то я не смог бы забрать свиток у Чэнь Гуна. А-Цяо, ты так щедро отплатил добром за зло, что мне даже немного стыдно за тот день, когда я отдал тебя Сан Цзинсину!
Хоть Янь Уши и сказал, что ему стыдно, но в тоне не проскочило ни намека на стыд или сожаление. То был действительно настоящий Янь Уши. Как бы он ни поступал c другими людьми – да хоть бы каждого жителя Поднебесной обидел и над ним поглумился, – все равно никаких угрызений совести не почувствует. Обратись время вспять – и он, пожалуй, поступил бы точно так же, дабы испытать Шэнь Цяо и поглядеть, что он сделает, доведенный до крайности.
В конце концов, все обстояло ровно так, как и сказал Янь Уши: он не нуждался в друзьях, только в противниках, причем в противниках достойных, равных ему по силе. Тех, кто заслужил бы честь встать рядом с ним. А прочее – всего лишь заблуждения Шэнь Цяо, поддававшегося самообману, только и всего.
И как только Шэнь Цяо до сих пор этого не понимал! Потому он не стал ничего отвечать, а перешел прямо к делу:
– Как только мы покинем Фусычэн и направимся на Центральную равнину, вероятность, что вас разоблачат, будет становиться чем дальше, тем больше. Учитывая ваше нездоровье, полагаю, что вам пока не хотелось бы встречаться с кем-то вроде наставника Сюэтина. Узнай все, что вы до сих пор живы, и тут же захотят с вами покончить. Как говорится, со всех сторон слышатся песни чусцев, и, если вас обнаружат, нас ждут беспрестанные беды и трудности. Но путь до Чанъаня неблизкий. У вас самого есть какие-то соображения?
