У коленей Ананке полностью

Слушавший эту исповедь майор слегка покряхтел и решил выделить в рапорте словосочетание «полицейское государство». Человек он был старый и не умел в постиронию, которая в его устах вполне могла превратиться и уже превращалась в постсвободу. Ты можешь считать себя, думал он, абсолютно независимым человеком со своим собственным домом, выходом в интернет, реальными или, скорее, виртуальными друзьями, но у тебя всегда есть некое стремление ото всего освободиться, самолично нагнувшись перед рамкой картины «Я и светлое будущее России», написанной в том или ином определенном стиле. Ты мог прийти на работу и уволиться, сменить место приложения усилий вообще, быть безвольной мухой на стекле жизни, но, стоило тебе написать одно лишь слово, как из мухи ты превращался в монстра на мониторе майора, и тебя – не реально, но оттого не менее болезненно – расстреливали из бластеров повышенного внимания, сплетен и причастности к «иностранной организации». Вот и сейчас, параллельно с совещанием другой инициативной группы, которая рассматривала количество крамолы в доселе неизвестном старшему поколению продукте японской анимации, этот майор помечал особенно интересные места речи Яра, держа компьютер открытым также и на беседе канала телеграма «ЯркиеМюсли», который и вел Ярошевский-младший. Кольцо наблюдения постепенно стягивалось возле него, но он и не имел понятия о том, насколько оно было непрочным. Ничего более крамольного, чем «полицейское государство», Яр доселе не сказал и не думал говорить, лицо свое он скрывал, злобные и вражеские комменты со свастиками или призывами к насильственным действиям подчищал, поскольку и сам не был таких взглядов. Максимум, что мог сделать майор, так это перекрыть ему доступ к профессии, если он когда-либо вообще захочет на работу, для того хотя бы, чтобы иметь деньги на очередную компьютерную игрушку про недалекое будущее.