Тогда-то он и нашел свою нишу, незанятую никем другим, свою славу, доставшуюся ему в ходе долгих и унылых срачей, первую по счету девушку и жену, а также то, о чем мечтали Ярошевские-старшие, но так и не осуществили: положение.
Это было время, когда в стране, по мнению одного широкоизвестного давно уже как помершего греческого мыслителя, который писал почти художественные книжки про другого философа, своего дружбана и учителя, что долгое время терся среди местной оливожрущей элиты, взимал с них плату за поболтать, а потом как-то попався и был судим, наступила тирания, плавно вытеснившая собой демократию, в которой жили и возрастали разумом родители Ярошевского. Местами, правда, этот общественный строй, как выяснил сам будущий отец Дмитрия у нужных товарищей, читавших книги о доблестных суперменах-бизнесменах, строивших миллиардные капиталы на необходимых народу вещах и потому желавших избавиться от нудной опеки государства в виде, понимаешь ли, каких-то там налогов, был тимократическим, то есть основанным на честолюбии.
В ту пору интернет раздирался войнами, в которых Ярошевский участвовал и как наблюдатель общеполитических скандалов, интриг и расследований, и как человек, имеющий тонну свободного времени и знания англояза путем обучения в спецшколе, и как носитель фамилии, начинающейся на «Ярош-». С течением времени, побывав сторонником различных по стилю, направленности и озлобленности вовне политических учений, наш герой остановился на самом синкретическом варианте из всех возможных. Девушек он не любил и сторонился, зато не мог пропустить очередной выпуск клипа любимой группы степных монгольских красавиц с очами, похожими на разрез ятагана, синхронными движениями лениво-грациозных тел и сладкими, как газировка, мотивами. В комнате у него по-прежнему царил бардак, но на стене уже висел флаг Сингапура, возле которого тихо сжалась подушка с синевласой красоткой с большими, как шина внедорожника, любопытными глазами.
В кошельке у Яра, как он сам привык себя называть, стремительно таяли деньги, пенсия матери его не спасала, отец с озлобленным видом ходил по дому и хлопал дверями, наблюдая свое стремительное угасание в зеркале. Иногда Яр не мог сказать при встрече, чем он занят, или сказать об этом по интернету без боязни осуждения, пока как-то, под тоскливым светом экрана, не обнаружил родственную, такую же тоскующую и азиатолюбивую душу на страницах открытого телеграма. Это был известный блогер, стример и в прошлом преподаватель, перебравшийся из сумрачной славянской страны в пластиковую азиатскую, не растеряв, а приумножив свою аудиторию, сделавшись вместо грозы и повелителя неучей важным и роскошноусым изобличителем леваков. Так Яр понял, что попал по верному адресу.
