— Пипец! Как это возможно?
— Не знаю, — ответил Молчун, — разбираюсь в ее коде. Он изменен, и нужен доступ. В доступе отказано.
— Как это случилось? — Новый прыжок через кровать — и пару секунд можно отдышаться.
— Не знаю, — повторил Молчун и перебросил Сюра через кровать, а Ева, пытаясь поймать его в прыжке, упала животом на постель, едва не схватив его за ногу. Молчун почувствовал угрозу и поднял ступню. Пальцы Евы схватили воздух.
— Да отстань ты! — крикнул Сюр. — Да, я Оверграйт, и я приношу тебе свои извинения. Прости, любимая, я не знал, что ты так страдала. Я мстил тебе за Ибрагима.
Сюр сам не знал, как у него вырвались эти слова. Но Ева неожиданно успокоилась и села на кровать. Она заплакала без слез. Зашмыгала носом без соплей.
— Правда? — рыдая, спросила она.
— Правда… — немного успокоившись, ответил Сюр.
— Ты в самом деле любишь меня и не ревнуешь?
— Конечно, любимая, прости. Я сам толкнул тебя на это.
— Прощаю, дорогой, но тут есть тот, кто воспользовался моей слабостью, этот вторженец. Он заменил тебя и тоже, как Ибрагим, пользовался мной. Его надо убить, — громким шепотом с придыханием произнесла она.
— Кто это? — спросил Сюр.
— Ты, — ответила Ева, — и ты достоин смерти. Ты не любил меня, ты заменил мужа… А он меня любит…
— Снова-здорово, — застонал Сюр. — Песня та же, пою я же…
— Кто поет?..
— Это не я, — ответил Сюр.
— Как это не ты?
— Я Оверграйт, Овелия, а того, которого ты ищешь, тут нет. Он сбежал.
— Сбежал? Куда?
— В рубку управления, — машинально ответил Сюр.
— Я догоню его! — Ева вскочила и бросилась прочь. Сюр закрыл за ней дверь и обессиленный сел на кровать.
— Это пиз… — проговорил он. — Что это было?..
В коридоре послышались громкие выстрелы, и тут же установилась тишина.
В дверь постучали, и Сюр напрягся, но камера снаружи показала андроидов охраны.
— Капитан, враждебный объект обезврежен, какие будут указания?
— Отбой, боец. Еву на полигон…
Сюр, злой как сто Карабасов, у которых отобрали золотой ключик, шел в лабораторию. Впереди него ехала каталка, на которой лежала Ева с обожженным телом и дырой в груди — ее угомонили выстрелом из плазмомета.
— Не могли действовать аккуратнее? — ворчал он. — Как теперь понять, что с ней произошло? Все внутренности оплавлены…
Навстречу, придерживая объемный живот, спешила Руди.
— Сюр, что произошло? Я испугалась, когда завыла тревога. Можно поменять звук?
— Я сам хотел бы понять, что произошло, — ответил Сюр. — Ева неожиданно сошла с ума и решила, что она Овелия и должна убить своего мужа-мудака. Она приняла меня за него.
— Тебя — за мудака?
— Хм, я неправильно выразился, — поморщился Сюр.
— Кто такая Овелия? Сюр?
— Жена Оверграйта, капитана корвета, где ты была инженером Ибрагимом.
— А я говорила, нечего очеловечивать кукол. Доигрался? Не зря во всем цивилизованном мире запретили андроидов. Только такие дикари, как ты, их используют. Всех под пресс.
Сюр хмуро посмотрел на разбушевавшуюся женщину.
— Андроидов запретили женщины, Руди, я в этом уверен. Из ревности. И хватит об этом. Еве поменяли программный код. Кто-то имел доступ к ее программе самосознания и внес изменения, поэтому она стала неуправляемой. Я хочу знать, кто вмешался.
— Это не я, — тут же ответила Руди. Сюр снова глянул на нее и ответил:
— Под подозрением все, кроме меня.
— Почему все, кроме тебя?
— Потому что она хотела убить меня, Руди.
— Не тебя, Оверграйта…
— Потом меня — когда я, как Оверграйт, извинился и сказал, что люблю ее, она побежала искать Сюра, чтобы его убить.
— Зачем?
— Она решила, что Сюр ее использовал.
— Как использовал?
Сюр не хотел рассказывать о виртуальной близости с женщиной из памяти капитана. Они вошли в лабораторию. Гумара уже разбудили, и он сидел, свесив ноги. Вид его был несколько обескураженный.
— Что случилось, что вы меня выдернули? — спросил он, и Сюр сменил тему разговора.
— Андроид Ева сошла с ума. В ней проснулась память жены капитана корвета Оверграйта, и она почему-то решила его убить. Во мне она видела его. Молчун сказал, что ей подменили программный код, и мы не могли ее деактивировать. Тебе придется разбираться с тем, что произошло. Какие есть первые мысли? — спросил Сюр.
— Первые?.. Это сделал тот, кто имел доступ к программному обеспечению. Это я, Никто, Руди и Люба. Кто-то из нас четверых сумел поменять поведенческую программу… Или это сбой, вызванный памятью живой женщины. Может быть, она сама поменяла его. Такое возможно, если андроид проявил некоторые человеческие черты.
— Какие, например? — спросил Сюр.
— Например, творчество. Люди пытаются измениться, и эта установка могла сработать в андроиде…
— Бред… Это полный бред, Гумар.
— Но люди хотят изменяться и стать лучше…
— Люди, брат, хотят менять окружающее пространство вокруг себя, но не хотят меняться сами, поверь мне, — не согласился с ним Сюр.
— Не всегда, — ответил Гумар. — Я хочу стать лучше, увереннее в себе и сильнее…
— Мечтатель, — вздохнул Сюр.
— Не важно, — отмахнулся Гумар, — где Ева?
— Вот она, — Сюр указал рукой на дверь. В лабораторию вкатили каталку с обожженным андроидом.
