— А ты не дурак, — немного удивился Сюр словам Салеха. — Правильно рассмотрел ситуацию. Но не совсем верно. Точнее, совсем неверно. Любая корпорация, а мы именно корпорация, начинается с чего-то, что поможет ей выжить. Нам нужно быть сплоченными и деятельными. Без этого не выжить и не преуспеть. Уже сейчас коммуной интересуются разведки разных стран и клан изгнанников, откуда ты с моей помощью смог освободиться. Не благодари. — Сюр поднял руку, хотя видел, что Салех и не думал этого делать. — И я понимаю твои сомнения. Сам бы так думал. Попасть из одного рабства в другое — не очень радостная перспектива. Мы можем заключить с тобой контракт на время испытательного срока, на год. Ты посмотришь на нас, мы посмотрим на тебя и потом решим, нужны мы друг другу или нет. Если ты решишь уйти, получишь пятьдесят тысяч кредитов выходного пособия и полную свободу. Если ты нам не подойдешь, мы предложим тебе другое место и дадим образование, для того чтобы ты мог зарабатывать себе на жизнь и приносить пользу коммуне. Если не согласишься, то получишь те же пятьдесят тысяч — и гуд бай, то есть прощай и катись на все четыре стороны. А если мы сработаемся, ты станешь членом коммуны, но уже не с той перспективой, как сейчас. Это плата за страх, Салех.
Андромедец вспыхнул:
— Я не боюсь.
— Боишься, Салех. Ты боишься не нас. Ты боишься неизвестности. Поэтому я предлагаю тебе такие условия. Если ты доверишься нам безоглядно, то статус твой будет выше. Вот как-то так. Что скажешь?
Салех замялся, и Сюр, видя его смущение, улыбнулся и настойчиво повторил:
— Я жду ответа, Салех. У тебя было много времени подумать.
— А чем я буду заниматься в коммуне?
— Возглавишь силы самообороны и народные дружины. Ты станешь кандидатом в политбюро совета коммуны. Через год, если проявишь себя как толковый организатор, войдешь в элиту коммуны со всеми преференциями. Что тебе делать, не буду рассказывать. Потому что сам должен соображать, как обеспечить защиту коммуны от внешних посягательств.
Салех посмотрел на невозмутимо сидящего Никто. Вновь вытер вспотевшую верхнюю губу, потер подбородок и ответил:
— Я согласен стать сразу членом коммуны.
— Вот и правильно, Салех, — удовлетворенно произнес Сюр. — Сейчас иди в свою каюту, где ты содержался как пленник. Я отдам распоряжение по кораблю о твоей свободе. И подумай, чем ты займешься в первую очередь.
Салех немного посидел, затем встал и кивнул. Молча вышел.
— Что скажете, профессор, по поводу этого молодого человека?
— Скажу, что он неглупый, сильный и в нем развито чувство преданности. Оно сродни рабской покорности, но на данном этапе становления его, как нужного нам специалиста, это нормально. Потом можно будет сделать небольшую коррекцию в сторону большей свободы. А пока надо приглядывать за ним, но негласно.
— Хотите сказать, что надо использовать мини-дроны? — уточнил Сюр. Никто кивнул. — Нет, — отрицательно покачал головой Сюр. — Это значит выразить ему недоверие. Такие люди щепетильны в вопросах чести. Мы сразу облекли его властью, и такой контроль его сильно обидит и нам навредит.
— Сюр, не мы, а вы дали ему эту власть. Пока все решения вы принимаете единолично.
— Ну и что? — пожал плечами Сюр. — Пока нет у меня тех, на кого можно переложить груз ответственности за решения. Тех, кто может, как и я, смотреть вдаль и видеть горизонты. Сегодня в будущее не все могут смотреть. Я бы выразился точнее, смотреть могут не только лишь все. Мало кто может это сделать.
Никто, силясь понять смысл фразы Сюра, поднял глаза к потолку.
— Это чепуха получается какая-то, Сюр. Очередные неологизмы вашей Земли?
— Они самые, профессор. Смысл их в том, что не на кого переложить часть решений…
— Сюр, вы могли бы переложить часть функционала на меня…
— Хотел бы, профессор, но не могу.
— Это почему? Вы считаете, что я не справлюсь с частью административных дел?
— Справитесь, профессор, но у нас возникли проблемы, о которых я и хотел с вами поговорить.
— Да? Что за проблемы? Я вас внимательно слушаю, Сюр. — Профессор подался вперед. Выражение его лица стало внимательным, тонкий нос профессора еще больше заострился и нацелился на Сюра. Никто стал похож на большую старую ворону.
— Ева сошла с ума и напала на меня. Хотела убить. Ее остановил выстрел из плазмомета…
— Да что вы говорите?! И почему она это сделала?
— Это я вас хотел спросить, профессор. Вы занимались искинами андроидов, а у Евы был подменен код ее программного обеспечения, я не мог ее отключить.
Никто откинулся на спинку мягкого стула. В упор уставился на Сюра.
— Вы, стало быть, подозреваете меня?
— Не только вас, но и Руди, профессор.
— А ее по какой причине? Она к операциям с андроидными искинами отношения не имела.
— Она не имела, но имел Гумар.
— Вы и его подозреваете?
— Нет, я подозреваю, что Руди могла уговорить жениха поменять программный код, чтобы напугать меня и заставить отказаться от идеи использовать андроидов.
— Ну это понятно, у нее были мотивы, — ответил Никто. — А какие мотивы, по-вашему, были у меня?
— Отомстить человечеству. И вы начали с коммуны.
