Никто поперхнулся и закашлялся. В огромном изумлении посмотрел на Сюра и забулькал. Сюр видел, что профессор еле сдерживает смех.
— Что смешного, профессор? — насупился Сюр. — Меня едва не убили.
— Но вы живы. Значит, вас не хотели убить, господин Сюр.
— Почему вы так думаете?
— Потому что если бы в андроида была заложена программа вас убить, то он бы вас убил. Но ваша дремучесть в области искусственного интеллекта служит вам оправданием ваших неуместных подозрений в мой адрес. Хотя я и так вижу, что вы сами не верите в то, что я хотел вас убить и скорректировал поведение андроида, изменив программный код. Я бы сделал это не так топорно, а замаскировал нужную программу в алгоритме поведения андроида. Ни Гумар, ни кто-либо другой это изменение не обнаружил бы. А все списали на саморазвитие андроидного искусственного сознания. В случае с Евой все лежит на поверхности, и значит, работал дилетант. Кроме того, я не работал с Евой, с ней работали Гумар и Люба. Она была его помощницей, и она не позволила бы Руди уговорить Гумара поменять программный код искина андроида. Так что можете вычеркнуть из подозреваемых их обоих. А избавляться от неблагодарного человечества уже не имеет смысла. Я вновь обрел себя и статус. Чтобы точнее разобраться в том, что случилось с Евой, расскажите, как все произошло. Это поможет понять мотивы такого поведения андроида, — предложил Никто.
— А вы могли внести изменения после того, как уже стали работать с Евой. Потому что программный код был изменен по крайней мере у еще одного андроида. Того, кто уничтожил искины в теле Евы.
Профессор кивнул, но тут же улыбнулся.
— Это Гумар проверит быстро, у него есть записи всех экспериментов. И уверяю вас, он ничего подобного вашим словам не найдет. А сейчас поведайте, как все произошло.
Сюр почесал нос и задумался.
— Дайте вспомнить, профессор.
— Воспользуйтесь памятью своего паразита, Сюр.
— Сами вы паразит, профессор, — машинально ответил Сюр. — Он мой брат.
— Все равно, — не смутился профессор, — пусть он вам поможет восстановить мельчайшие факты события.
— Я и сам помню, — проворчал Сюр. — Я подошел к своей каюте, а там меня уже ждала Ева. Она сказала, что вы ее послали ко мне. Я предложил ей войти, и она вошла. Огляделась и говорит, что еще ни разу у меня не была. Я приказал ей раздеться.
— Зачем? — удивился Никто.
— Что вы как маленький, профессор? В самом деле. Я хотел трахаться.
— То есть совершить половой контакт с андроидом?
— Да, совершить половой контакт с андроидом и снять напряжение.
— А почему с Евой? Она немолода…
— А потому, что ее возраст меня неожиданно завел.
— Вы геронтофил? — Взгляд профессора выражал сочувствие.
— Сами вы… импотент. Я нормальный. А Ева еще как хорошо выглядит… Выглядела. Теперь уже не очень, с дырой в пузе. Как живой покойник.
— Живых покойников не бывает, Сюр.
— Профессор, что вы цепляетесь за слова? Я имел в виду, что так выглядит мертвый человек.
— С оплавленным титановым каркасом?
Сюр лишь махнул рукой.
— Если бы не провода внутри нее, то Еву можно было принять за умершую женщину в рассвете лет. Дальше рассказываю, слушайте. Она скинула комбинезон, а под ним было женское ажурное белье. Трусы, лифчик. Я удивился этому, а она сказала, что это сексуально. Я с этим согласился и обнял ее, и от нее повеяло запахом тела и духами Овелии…
— Овелия — это одна из матриц женщин, что есть в базе, — вспомнил Никто, — скудная такая. Откуда там запахи взялись? И что было дальше?
— Дальше я произнес: «Овелия», а она спросила ее голосом: «Помнишь меня?» Я ответил, что помню, и поцеловал ее в ложбинку между полушариями груди. Потом была вспышка боли и темнота. Брат крикнул — опасность. А Ева оттолкнула меня, и лицо ее исказилось в маске ненависти, и она стала принимать меня за Оверграйта, мужа Овелии. Наговорила всяких злых слов и сказала, что хочет меня убить. Мы бегали по каюте. Я убегал, она догоняла. Потом я признался, что я Оверграйт…
— Зачем?
— Не знаю, профессор, но это помогло. Я попросил прощения и сказал, что люблю ее, а она меня простила и сказала, что ей надо убить Сюра, потому что он ее использовал… Воспользовался ее трудным положением…
— Как использовал?
— Трахнул разок.
— Вы спали с виртуальной женщиной?
— А вы трогали яйца виртуального мужчины, и это было как по-настоящему. Разве не так?
— Да, верно, — согласился Никто. — Как вспомню, блевать хочется. Забудем. И что потом сделала Ева-Овелия?
— Помчалась убивать Сюра в рубку. Я сказал ей, что он там. Мы пытались отключить ее, но не получалось. Она немного подергалась, как паралитик, и все. Я спросил брата, почему не действует на нее закон «не навреди человеку»? Он ответил — потому что она считает себя живой женщиной.
