— Да, это стоит больших денег, но она боролась за свою жизнь, господин Веллингтон. Вы устроили в системе знатный переполох и погрузили резидентуру в противостояние внутри службы. Вы, капитан, и вы, Рид Олди, совершили должностное преступление, прикрывая дела господина Веллингтона. — Капитан эсминца и офицер спецслужбы побледнели. — В общем, тут все ясно, — констатировал майор. — Вам повезло, что наверху не хотят раздувать из этого скандал. Все живы, и хорошо, что так обошлось. Мы привезли вам секретный приказ, который вы должны будете выполнить. Вкратце. Вы, капитан, и вы, господин Олди, вернетесь с нами. А также весь офицерский состав. Вас, после короткой изоляции, отправят во фронтир на десять лет без права посещения метрополии. Вы, Веллингтон, назначаетесь старшим офицером в боевой группе кораблей. Ваша цель ПДР «Ирбиса». По вашим докладам туда проникли контрабандисты. Ваша задача наладить с ними контакт и получить доступ в ПДР. Можете при необходимости применить силу.
Веллингтон хлопал глазами и не до конца понял слова майора.
— Но это невозможно, — прошептал он. — Нас не пропустят в ПДР…
Майор пожал плечами.
— Вам ближе электрический стул? — спросил он.
Веллингтон отшатнулся.
— Нет, конечно. Нет…
— Срок операции ограничен десятью стандартными годами. Сделаете это раньше — получите возможность себя реабилитировать. Вам будут приданы корабль снабжения и два фрегата. На вашем корабле полетят новый руководитель резидентуры и оперативный состав. Передадите сменщику дела. Он будет куратором и старшим офицером в системе. Вам запрещено посещение станции «Мистфайр».
Отряд «Белые пантеры» переходит в ваше распоряжение как взвод космодесантников. Сами космодесантники убудут с нами. Пираты приняты на службу короны как наемники и должны своей службой оплатить свободу и жизнь. Жалование им не положено. Только снабжение имуществом, вооружением и припасами. Это, господа, все. Остальное расписано в приказе. На сборы вам двадцать четыре часа. Время пошло. — Он встал. — Мы расходимся по службам для составления отчета. — Затем обратился к членам комиссии: — Прошу вас, господа, приступить к работе…
Сюр осторожно вел Руди к медблоку. Женщина опиралась на руку Сюра и, поддерживая выросший живот, тяжело ступала, хлюпала носом и жаловалась.
— Понимаешь, Сюр, я же не сука какая-то. Я тебе и Гумару благодарна, вы много для меня делаете. Но я не понимаю, что со мной происходит… Я в последнее время сама не своя. То накатывает раздражение, то плачу. Меня злит Гумар. Он холодный и навязчивый. То предложит не к месту поесть, то принесет попить. Спать меня укладывает, когда я хочу близости… А мне нужна не его забота. Я о себе могу позаботиться. Знаю, когда спать, когда есть. Знаю без него. Мне, Сюр, нужна его любовь, понимаешь? Я даже хотела ревность в нем вызвать. Я из мести к его безразличию связалась с Муром, чтобы он ревновал. А ему, понимаешь, все равно с кем я, что со мной делают. Я назло ему трахалась с великаном, а потом влюбилась. Он был такой нежный, знал, что нужно женщине. Не то что этот ученый сухарь. И — поверишь? — я к тебе стала равнодушна. Даже на Никто стала засматриваться. Пришла к нему в сауну, разделась и села рядом. Знаешь, что он мне сказал?
— Что?.. — спросил Сюр.
— «Классная задница. Жаль, не моя». И ушел. Даже ему я не нужна.
Сюр слушал ее вполуха и кивал. Проводил в медблок к капсуле и стал помогать раздеваться. Следом в медблок влетел Малыш и закружился у потолка. Сюр, не обращая на него внимания, помог Руди снять ботинки.
— Ты считаешь, что я неблагодарная дура, да, Сюр? — Руди, снимая комбинезон, продолжала жаловаться. — А я не такая. Вот все понимаю, но ничего с собой поделать не могу. Сама на себя злюсь, — она говорила, поднимая ногу и позволяя Сюру стянуть с ноги комбез. Затем подняла вторую ногу. — И знаешь, я скучаю по Муру. Как вспомню его, так внизу становится мокро.
Она затрясла ногой, стараясь скинуть с ноги комбинезон. И когда она полностью обнажилась, показав большой живот с вылезшим, как шишка, пупком, Сюр, слушая ее исповедь, помог женщине забраться в капсулу, посмотрел, чтобы она удобно улеглась.
Лежа на ложементе капсулы и смотря на Сюра снизу вверх, Руди спросила:
— Ты меня ненавидишь, Сюр?
— Нет, Руди, — ответил Сюр и закрыл крышку.
Он не услышал, как она прошептала:
— А я тебя ненавижу…
В капсулу пошел сонный газ, и Руди тут же уснула.
Сюр набрал программу коррекции гормонального фона и, сидя за пультом, автоматически набирал нужные ему символы. Его мысли крутились, возвращая его к разговору в кают-компании.
