— Грубо, но вполне понятно, — вновь ответил Никто. — К чему вы затеяли этот разговор? До сильного клана еще нужно дожить, а вы, Сюр, по своей наивности не понимаете, что мы стоим у края бездны. Вам попало в руки то, что никому до вас не удавалось захватить. Те, кто не пощадил «Ирбис», не пощадят и нас. А у нас не те возможности, какие были у корпорации…
— Это преждевременные страхи, профессор. Не имеющие ничего общего с действительностью. А говорю я к тому, профессор, чтобы раздвинуть ваши горизонты сознания и дать направление для мысли и мечты. Мы не секта, затворившаяся от других. Мы жизнеспособный организм с огромным потенциалом саморазвития. Понимаю, что нас ожидают трудности, и естественно, у нас случились первые проблемы. Без этого не бывает. Салех, ты пока к информации не допущен, покинь кают-компанию, ты будешь проинформирован в пределах своей компетенции.
Салех возражать и обижаться не стал. Он встал. В знак уважения отвесил легкий поклон и вышел. Руди проводила его взглядом, Сюр проследил за ним и предупредил:
— Руди, даже не думай.
— Ты о чем? — вспыхнула женщина и покраснела до корней волос.
— Я о твоем бл*дском взгляде. Ты ложилась в капсулу на коррекцию?
— Я не лягу.
— Ляжешь или уложим тебя силой. Ты представляешь для семьи опасность.
— Это не я представляю опасность для семьи! — возмущенно выкрикнула Руди. — Это ты со своими дурацкими идеями представляешь для всех опасность. Ты заставил Гумара внедрить в андроидов матрицу сознания людей. И что из этого вышло? Одна из этих железных шлюшек сошла с ума. Что скажешь?
— Скажу, чтобы ты закрыла рот. — Сюр напрягся. Руди увидела его помутневший от гнева взгляд и примолкла.
Сюр пару раз глубоко вздохнул, обрел душевное равновесие и продолжил:
— Мы семья, потому что у нас нет других родственников. Одна на всех коммуна и одна мечта, один главный секрет — создание матрицы сознания. Сами понимаете, что из семьи эту информацию выносить нельзя. Поэтому вы, профессор, наш родственник. Мне как дядя. Остальным… тоже дядя.
— Приму за честь, — кивнул Никто. Быть родственником аристократа с Земли и лидера значимого клана — это большая радость и ответственность. Боюсь, недолго нам радоваться…
— У вас есть конкретные факты, что вызывают тревогу? — спросил Сюр.
— Нет, Сюр, только опыт. Печальный опыт работы в «Ирбис».
— Вы хотите сказать, что секреты корпорации «Ирбис» не дают покоя некоторым странам?
— Совершенно верно, и они просто растопчут нас…
— Профессор, если бы этим странам так были нужны секреты корпорации, они за те семьдесят лет, что прошли с разгрома корпорации, уже проникли бы сюда. Но им этого не нужно, и секреты эти устарели на более чем полвека. Для них они могут представлять лишь прикладной интерес, но не быть самой целью.
Из кухни вылетел Малыш:
— Совершенно верно, Сюр. Я проанализировал слова Никто и вынужден с вами согласиться. К изысканиям коммуны в ПДР не проявляют интерес. А вот если информация об исследовании в области нейросетей и создании матрицы сознания выйдет за пределы коммуны, тогда надо ожидать появления серьезных противников как среди государств, так и среди большого международного криминала.
— Ты что тут делаешь? — удивился Сюр. — Тебя не приглашали.
— Мне скучно, Сюр, и не хватает информации. Разрешите остаться, буду молчать. А получить через меня информацию посторонним невозможно.
Сюр кивнул и обратился к Гумару:
— Гумар, доложи, что тебе известно по андроиду, которого ты осматривал.
Гумар кинул взгляд на Руди, та демонстративно отвернулась. Сюр снова напрягся.
— Так, Гумар, честно скажи, что происходит? У меня складывается впечатление, что Руди подговаривает тебя меня обманывать.
Руди подскочила на месте, а Гумар помрачнел.
— Я прикажу твоему симбионту, и он расскажет правду, — предупредил Сюр. — Шутки закончились. Меня едва не убили.
Гумар тяжело вздохнул и положил руку на плечо невесты, уже открывшей рот для возражений. Прижал и заставил ее замолчать.
— Секрета нет, брат. Она хочет, чтобы я удалил из всех андроидов человеческие матрицы и чтобы я не говорил тебе об этом. Иначе она от меня уйдет.
Сюр кивнул и спросил:
— Куда уйдет?
— Покинет коммуну.
— Ну что же, это ее право, — спокойно подтвердил Сюр. — Но перед этим она пройдет коррекцию памяти. Мы вычеркнем ее из списков семьи, выдадим ее долю и отпустим.
Руди вытаращилась на Сюра как на нечто невиданное.
— Ты не посмеешь так со мной поступить, — прошептала она.
— За мной стоят человеческие судьбы, Руди, — негромко произнес Сюр, — и ставить их под удар, рисковать их жизнями и будущим я не буду. Ты пройдешь коррекцию, хочешь ты этого или нет. Ребенка мы у тебя отсудим.
— Что?
— Что слышала, а теперь заткнись. Говори, брат, — обратился Сюр к Гумару. — Может, так будет и лучше, хотя профессор, имея базу социального Психолога, определил вашу совместимость как партнеров. Несмотря на это, хочет уходить — пусть уходит. Познакомлю тебя с отличной девушкой…
— Никуда я не уйду, — выпалила Руди и расплакалась. — Может, у меня-а-а настроение скачет, гормональный всплеск… а-а-а…
