– Папа, прошу, не говори глупости, мне и без того плохо. Я уверена, что Дени встретил какую-то красивую девушку и сильно влюбился. Наверно, из-за этого в последние дни он часто отменял наши свидания, якобы каждый день работает допоздна. Рядовой шифровальщик выполняет работу всего ЦРУ, и конечно, такого гения сам президент страны похвалит.
И тут мама заплакала: она была согласна с дочерью. Так и есть, он обманывает Софию, боясь сознаться. Хорошо, что это случилось до свадьбы!
На следующий день профессор Крикас – отец Софии – увиделся со своим коллегой профессором Буржони в столовой университета. В этот день оба искали встречи друг с другом. Они спустились в сад. Было тепло, ученые сели на скамейку под густым каштаном. Осенний ветерок срывал желтые листья. Они кружились и ложились на зеленые газоны. У обоих отцов на душе было тяжело, хотя еще вчера они радовались такому браку.
– Друг мой, Давид, – заговорил отец Софии, – вчера твой сын сказал моей дочери, что хочет перенести свадьбу, и при этом не дал разумного объяснения о причине… Может, ты объяснишь, что случилось?
– Мы тоже не поняли, что-то туманное… Сами не меньше вас озабочены.
– София плачет и уверена, что Дени встретил новую любовь.
– Мне думается, причина в другом. Джонас, ты мой старый друг, и я не могу скрывать, тем более что это связано с твоей дочерью. Кажется, наш Дени заболел. Пусть это останется между нами, пока мы сами во всем не разберемся. У него что-то с головой.
И отец рассказал о вчерашнем разговоре с Дени в кругу семьи. Что сам Кеннеди работает с ним напрямую, словно он уже директор ЦРУ. И о гостайне, которая известна лишь ему и людям Кеннеди.
– О Господи, неужели это серьезно? Из-за его напряженной работы? Ему нужно обследоваться у врачей, тем более что он работает в такой серьезной организации.
– Пока мы будем наблюдать, и если это будет повторяться, тогда обратимся к психиатру.
– Если нужна моя помощь в деньгах или в чем-то другом, то я с вами.
– Благодарю, я думаю, что Софии не следует встречаться с ним, пока мы не выясним.
Советские суда всё прибывали к портам Кубы. Днем с палуб кубинские рабочие разгружали сельхозтехнику, а также продовольствие. Голодные кубинцы были счастливы, что наконец-то смогут сытно покушать, поэтому они встречали суда с плакатами: «Хрущёв, спаси Кубу!», «Русские – наши братья!». Советские журналисты делали об этом репортажи, и эти фотографии – о миролюбивой политике СССР – разносились по всему миру.
А вечером, с наступлением темноты, порт оцепили русские солдаты, одетые под кубинцев, и ближе к полуночи под руководством советских офицеров начали выгрузку ракет и ядерных боеголовок.
Так в порту Мариэль приступили к разгрузке трюмов. Но первым делом следовало вывести оттуда советских солдат и офицеров, которых там прятали. Когда открыли люки, то повалил пар: жара достигала 50—60 градусов. Брюки, рубашки солдат были мокрыми, как и лица. Весь трюм был заполнен зловонным запахом.
– Ну и вонь же! – засмеялся капитан Чумаков, с сомбреро на голове.
Изнуренные солдаты с трудом улыбались. Наконец-то добрались, конец всем мучениям, которые длились три недели. На палубе, широко раскрыв рты, они жадно глотали свежий воздух. Их выводили группами, сажали в автобусы и увозили в джунгли – места их дислокации. Последним на носилках вынесли труп офицера, который умер за два часа до прибытия.
И затем началась разгрузка трюмов. Ярко светила луна. Место выгрузки освещали прожектора. Руководил этим полковник Петров, в белой рубашке и кепке. С площадки порта он махал рукой машинисту крана, который опускал и поднимал стрелу. Крановщиком стал майор ракетных войск Лебедев, который лишь на днях освоил эту профессию. По этой причине разгрузка шла медленно. Первым делом было решено выгрузить контейнеры, где хранились ядерные боеголовки. В этом деле участвовали только офицеры. Когда трос спускали в трюм, те цепляли якоря за ручки деревянного контейнера. Уже на палубе другие офицеры помогала вытащить груз наверх. От того, что подъем шел неравномерно, контейнер в воздухе качало, а неопытный крановщик своими резкими движениями усиливал это. Петрова, который отвечал за безопасность ядерного груза, это сильно злило. Поэтому снизу, задрав голову, полковник часто кричал матерными словами на майора-крановщика.