– Прошу ускорить, от них очень многое зависит.
Со слов Роберта президенту стало ясно, что члены ЭКСКОМа остались при своем мнении. Обсуждение не дало ничего нового. Кеннеди также высказал свое мнение:
– Пока я придерживаюсь плана внезапного воздушного удара по ракетным установкам.
Как и вчера, генерал Кребс возразил:
– Господин президент, это неэффективно и не решит проблему. Эти ракеты – это такая мишень, что нельзя быть уверенным в точности его попадания. Объединенный комитет начальников штабов настаивает на том, что только удар по всем ядерным полигонам даст возможность очистить Кубу от советских ракет.
– Что предлагаете?
– Всё то же самое, о чем мы, военные, говорили вчера. Другого выхода не видим. Наши рекомендации, – пояснил Кребс, – это получить все снимки с Кубы. Если они представляют реальную угрозу для США, то нужно покончить с ними одним ударом.
– А что думает министр обороны Макнамара о моем плане?
– Я тоже считаю его неэффективным.
– Вы поддерживаете мнение начальников штабов?
– Нет, я против военной акции. Предлагаю вокруг Кубы ввести военную блокаду, то есть остановить дальнейшую поставку ядерного оружия на остров. Это будет что-то среднее между военной акцией и политическим воздействием на Хрущёва. В данной ситуации – это наименьшее зло, которое может привести в ядерной войне.
– Вчера Вы заявили, что нам не стоит придавать большое значение советским ракетам на Кубе, так как они не смогут поколебать ядерное превосходство Америки. Я хочу сказать: сейчас мы не должны рассуждать о балансе сил между США и СССР. Вопрос в другом. Эти ракеты являются средством давления на нас. Если мы не будет действовать быстро, то Хрущёв разместит у нас под боком еще больше ракет. Тогда удар по этим полигонам для нас окажется самоубийственным.
Роберт поддержал президента:
– Мы должны уничтожить ракеты, пока их мало и есть такая возможность. Завтра ее уже не будет. Более того, Хрущёв в дальнейшем может на Кубе создать такую огромную базу, что все наши города окажутся совсем беззащитными.
– Я не верю, что политическим давлением можно заставить Хрущёва убрать ракеты. Он – фанатичный большевик, и здравый смысл на него не действует: коммунисты понимают лишь силу и страх.
– Беда Хрущёва в том, – сказал госсекретарь, – что генсек имеет всего четыре класса образования. Поэтому не может понять, что, установив ракеты на Кубе и угрожая нам, он сам толкает нас на войну с СССР. Да, Хрущёв не понимает этого, но почему молчит Громыко? Ведь он – образованный дипломат, был послом в США, имеет влияние на Хрущёва. Вот этого никак не пойму.
Члены ЭКСКОМа так и не пришли к единому мнению. У каждого были свои доводы, хотя они были готовы изменить мнение, если кто-то предложит лучший план и убедит их.
Так и случилось, ближе к полудню Кеннеди отказался от своего плана и поддержал генерала Кребса.
– Малым ударом мы не достигнем цели. – сказал Кеннеди. – Кто знает, может, в джунглях спрятаны другие ракеты, и в случае нашей атаки Советы могут запустить их в нашу сторону. Так что нам нужен глобальный удар, а не точечный.
Итак, теперь у членов ЭКСКОМа осталось два варианта.
Директор ЦРУ Маккоун поддержал массированный авиаудар, но при условии, что США прежде предъявят Советскому Союзу ультиматум, угрожая военными действиями, если ракеты не будут демонтированы в течение 24 часов и не будет убрано всё оружие «наступательно-оборонительного назначения», включая самолеты ИЛ-28, на которых можно установить ядерные бомбы.
Именно в эти часы, когда шло заседание ЭКСКОМа, в Гаване командующий советскими войсками Иванов получил телеграмму от полковника Петрова. Сидя за рабочим столом в белой рубашке, чтобы не выделяться среди кубинцев, он дважды прочитал сообщение. В нем говорилось: «Пятнадцать ракет Р-12 и две ракеты Р-14 приведены в боевую готовность». В том числе ракеты «Луна» – малой ядерной мощности с радиусом действия 80 км. Это против наземных войск противника. Кроме всего полковник Петров просил уточнить, в каких случаях следует применить атомное оружие. На это у командующего не было четкого ответа. В Москве перед отъездом у него с маршалом СССР был лишь общий разговор.
Тогда Иванов составил телеграмму Малиновскому: «Часть ракет приведена в боевую готовность. В каких случаях я должен применить их?» Эту бумагу генерал занес в соседний кабинет, где сидели два офицера, приказал зашифровать текст и отправить в Москву.
Лишь к вечеру старший офицер занес Иванову ответ от маршала. Это был приказ. «Этот вид оружия можно применить по приказу из Кремля, а также в случае внезапного нападения американцев, командующий Иванов имеет право сам принять решение». Такое сообщение озадачило генерала. Он задумался, закурив папиросу: «Если американцы нападут, то у меня не останется времени связаться с Москвой. Выходит, в любом случае я сам должен принять решение». От такой мысли даже боевому генералу стало страшно. И Иванов вспомнил, как перед отъездом в кабинете Малиновского он заговорил о применении ядерного оружия.