Когда в кабинет вошел Роберт Кеннеди, президент показал ему фотографии. Роберт выругался и стал ходить по комнате. И вдруг он сделал страшное предположение:
– А что, если Хрущёв сошел с ума? Ведь такое возможно. Вопрос, смогут ли его соратники по Политбюро остановить генсека, если тот решил собрать ракеты на Кубе и запустить по США?
На это Маккоун заявил: если такое случится, никто не посмеет остановить генсека, так как у него неограниченная власть.
Президент тоже ответил своему брату:
– Пока это лишь твои домыслы. Если такое случится, нас ничто не спасет. Давайте будем думать о более реальном.
Спустя полчаса состоялось новое заседание ЭКСКОМа. На нем директор ЦРУ сообщил о новых ракетах дальнего действия и показал фотографии, указав ручкой, где находятся ракеты, где – казармы солдат, где – машины для заправки.
Новость потрясла всех, и за круглым столом еще с минуту стояла гнетущая тишина. Всем стало страшно. Оказалось, всё худшее еще впереди. Количество ракет может расти. Территория США перед врагом – как на ладони. И это называется супердержава! Такого унизительного положения они никогда не испытывали.
– Угроза слишком велика. – сказал Кеннеди. – Ситуация еще больше ухудшилась. Мне хотелось бы знать: блокада остается в силе или наш план меняется?
Генерал Кребс ударил по столу кулаком и решительно произнес:
– Мы должны бомбить, пока ракет не стало больше. Господин президент, мы просим Вас отказаться от блокады и завтра же начать вторжение на Кубу. Тысячи наших самолет там всё уничтожат. Они уже готовы, а затем пустим десант. Мы заверяем, что русские не применят против нас свои ракеты.
– Но почему Вы так уверены? – спросил Роберт.
– Они – не самоубийцы. Если Советы пустят в ход ядерное оружие, то наши ракеты накроют их города, в том числе и Москву. Это им хорошо известно.
Другой генерал добавил:
– К тому же, если русские увидят, что мы против них используем только обычное вооружение, то они ответят тем же оружием.
– Ради маленькой Кубы они не захотят уничтожить свою страну, – в том же духе высказался адмирал флота. – Хоть они и фанатики социализма, но жизнь всем дорога.
– В этом я не уверен, – не согласился посол США в СССР Томпсон, который был специально вызван в Вашингтон. – Фанатики часто отдают свои жизни во имя своих идей. Если они не ценят свою жизнь, то к чужим столь же равнодушны. Мы это видели на примере истории СССР.
Госсекретарь Раск продолжил эту мысль:
– Для нас святое – это жизнь человека. Для советских людей – это утопическая идея о социализме, коммунизме. Эти люди непредсказуемы, потому что они мыслят по-другому. У них иные ценности жизни.
Министр обороны, который прежде был гражданским лицом, также предостерег, напомнив о человеческом факторе:
– А что, если после наших атак какой-нибудь русский майор или полковник сам примет решение о запуске ракет? Москва далеко, и у них не будет времени связаться с Хрущёвым в случае нашего вторжения.
Однако военные настаивали на своем, утверждая, что у всех ракетчиков есть четкая инструкция по применению столь страшного оружия, в том числе и у советских. И Хрущёв не дурак, чтобы позволить своим военным запускать ракеты без его команды.
– А как быть офицерам на Кубе, если на них напали, а у них нет времени связаться с Москвой? – задал вопрос Роберт.
Но начальник объединённых штабов Кребс словно никого не слышал и твердил свое:
– Я уверен, что в Кремле и такой сценарий предусмотрели. Они же разумные люди и тоже применят против нас обычные виды оружия. Тем более что русским хорошо известно, что у нас 500 межконтинентальных баллистических ракет, которые сразу полетят на города СССР. У них такого типа ракет нет. Поэтому мы уверены, что они не применят против нас ядерные бомбы.
Пока Кребс говорил и злился, его лицо стало меняться. Это заметил президент и не сводил с него глаз. Оно изменилось до неузнаваемости. «Что это с ним? Это лицо мне знакомо, где я раньше видел его?» Кеннеди не мог вспомнить.
Когда Кребс закончил свою страстную речь, к нему вернулся прежний облик. От такого видения Кеннеди стало как-то не по себе: он не был суеверным человеком.
Хотя генералы мыслили разумно, всё же они ошибались. В эти часы командующий советских войск на Кубе уже отправил телеграмму своим ракетчикам: двадцать пять ракет привести в боевую готовность и ждать его указаний. Это означало лишь одно: если на ракеты установили боеголовки и заправили горючим, – значит, Иванов был готов запустить ракеты при нападении на них с воздуха. Об этом не могли знать американские генералы, да им такое и в голову не могло прийти.
К концу заседания ЭКСКОМа Роберт Кеннеди поставил вопрос на голосование. И опять большинство подняли руки – за блокаду. И президент был согласен с ними, заявив:
– Блокада – еще не война, хотя мы столкнемся с русскими. Зато станем их лучше понимать: чего они хотят и до какой степени готовы к конфликту. Но даже в таком случае нужно быть осторожными, чтоб не закончилась войной.
Явно недовольный Кребс был спорить и дальше: