И в зал внесли две стойки с крупными фотографиями. Все затаили дыхание, особенно представители социалистического блока. Те, кто сидели далеко, подошли к фотографиям ближе. Стивенсон с указкой в руке стал показывать на ракеты, которые русские не успели замаскировать, а также установки для запуска к ним. Там были и ракеты дальнего радиуса Р-14, способные поразить самые дальние города США.
Ни у кого не осталось сомнений, что СССР тайно создает военную базу на Кубе с ядерным арсеналом, и тогда председатель Совбеза обратился к Зорину:
– Господин Зорин, что Вы скажете на это?
Лицо посла стало красным, это был позор, их уличили во лжи прилюдно. Нужно было что-то ответить, и он с трудом выдавил из себя:
– Это фальшивка, ракет на Кубе нет.
В зале все стали шептаться, качая головой. Несмотря на явный провал, послы стран Варшавского договора поддержали решение СССР, осуждающее блокаду острова. Иначе они не могли, так как их территории были оккупированы советскими войсками, которые остались там после войны.
Очередное заседание ЭКСКОМа началось с выступления директора ЦРУ, который сообщил:
– По последним данным, на острове находятся 24 ракеты, которые уже приведены в боевую готовность, хотя на самом деле их должно быть больше. В случае, если мы нанесем воздушный удар, часть этих ракет уцелеет, а это значит, что они могут взлететь и через пять минут уничтожить ряд крупных городов США. Кроме этого, русские спешно собирают бомбардировщики ИЛ-28, на которых установят ядерные бомбы.
Также Маккоун доложил, что Вооруженные силы СССР приведены в полную боевую готовность. Ситуация еще больше осложнилось.
В ходе обсуждения члены Исполкома предложили Кеннеди три пути решения проблемы: первое – усилить блокаду: теперь не пропускать все виды нефтепродуктов. Второе – эту проблему решать при участии ООН. Третье – воздушный удар с последующим вторжением на Кубу.
Идея переговоров с русскими многим не понравилась, потому что Хрущёв признает только силу. Затем поступило еще одно предложение, и довольно неожиданное для членов Исполкома: отменить блокаду Кубы, если Советы уберут свои ракеты. Но большинство заявило, что это ничего не даст: для Хрущёва это слишком просто. И Стивенсон добавил:
– Хрущёв этим не ограничится и еще потребует от США убрать ракеты «Юпитер» из Турции. На это мы не можем согласиться. Ведь эти ракеты – наше преимущество перед СССР.
Кеннеди внимательно слушал. Вскоре члены Исполкома разделились на две группы: одни – за дипломатию, другие – за военное решение. Особенно громко кричали военные, тем более что министр обороны Макнамара изменил свою точку зрения и перешел на сторону своих генералов. Он сказал:
– С помощью 50 самолетов мы сможем нанести воздушный удар по шести ядерным пусковым площадкам, а также по всем бомбардировщикам ИЛ-28. При этом потери русских солдат будут незначительны. Только техника пострадает. Это не приведет к войне.
– Я – за более широкий воздушный удар! – произнес министр финансов.
Того же мнения был и начальник объединенных штабов Кребс:
– Массированные налеты – 300 самолетов должны разом уничтожить все пусковые комплексы SA-2, МИГ-28 и некоторые кубинские аэродромы.
Кто-то возразил:
– Но использование такого количества самолетов – это уже война! Именно так русские воспримут это.
Директор ЦРУ Маккоун был убежден:
– Единственный путь решения Кубинского кризиса – это полное вторжение и устранение фанатика Кастро.
Кеннеди выразил несогласие:
– Наша цель – не устранить Кастро, а ликвидировать советскую ракетную угрозу. Я согласен, что для уничтожения ракет нам придется вторгнуться. Точка зрения посла Стивенсона также заслуживает внимания. Мы не знаем, как поведут себя русские, поэтому ради спасения наших граждан нам следует искать и компромиссные варианты, если вдруг русские предложат нам удобный вариант – я имею в виду наши ракеты в Турции.
Кеннеди знал, что многие будут против, и к этому вопросу он подошел осторожно. И сразу услышал крики генералов: «Это унизительно, это капитуляция, мы самая мощная армия в мире!». Политики были также не согласны: «Мы потеряем лицо, нас перестанут уважать!» Однако Кеннеди напомнил им:
– Сейчас нужно думать лишь об одном – как бы наши ошибки не привели к войне. Не забывайте, именно сейчас русские суда идут навстречу нашему флоту, и обе армии приведены в боевую готовность. Скажите, кому нужны будут наши оправдания, если погибнут миллионы людей? Что мы скажем их родственникам? Что русские хотели нас унизить, а мы не смогли промолчать? От этого им станет легче? Итак, у нас есть два варианта: мы можем заставить Советы убрать ракеты с Кубы либо путем вторжения, либо путем уступок.
– Господин президент, о чем Вы говорите? – возмутился генерал Кребс. – Само слово «уступки»… для нас это… немыслимо! Это почти капитуляция!
– Да, мы сильны и можем уничтожить СССР. Но я повторяю: прежде всего мы должны думать о жизнях наших граждан. Ради этого нас выбрали в правительство. Я – за второе предложение. За мирное решение, пусть даже уступкой наших ракет в Турции.