За тридцать пять лет вдовства не было и недели, чтобы она не посетила своего парикмахера. Она ненавидела, когда волосы не слушались ее. В ветреные дни она предпочитала не выходить из дома. Забота о своей внешности – вот главный признак самоуважения. Она даже не могла удержаться от неодобрительной гримасы при виде растрепанных старушек. Ей пришло в голову, что Коринна наверняка станет именно такой. С отметиной от подушки на затылке. И с пятнами оранжевого тонального крема на шее.
Но прямо сейчас было необходимо, чтобы кто-то срочно занялся ее волосами. Сердце ее сжалось при воспоминании о салоне красоты в «О-де-Гассане». «Прическа, массаж и косметические процедуры», – говорилось в буклете.
Полетта ускорила шаг. Даже с тростью ей не потребовалось много времени, чтобы обойти всю деревню. Цветочные клумбы, небольшой зал для проведения мероприятий и несколько бродячих котов. Но парикмахерской нет и в помине.
Полетта свернула на дорогу, которая вела в соседнюю деревню. Может, ей повезет и там окажется салон. Было уже жарко, и она пожалела, что не взяла с собой шляпу.
Вокруг ее лица жужжало сразу несколько мошек. Она отмахнулась от них резким движением руки. Голова начинала кружиться. Полетта остановилась в тени яблони. Вдоль дороги тянулась колючая проволока. За ней мычала корова. Выражение на ее морде напомнило Полетте раскрасневшееся лицо Марселины. Та, казалось, наслаждалась маленькой комедией, которую Полетта разыгрывала перед ними уже третий день. Надо сказать, она старалась от души! Когда нужно было выставить себя сумасшедшей, у Полетты не было недостатка в воображении. Что касается месье Ивона, то он начинал терять терпение и становился все более настойчивым в сообщениях, которые оставлял Филиппу.
Когда уже тот отзовется? Полетте начинало это надоедать. Остальные постояльцы смотрели на нее, как на диковинную зверушку, а кое-кто еле удерживался от смеха. Самой Полетте весело не было. Ей было безумно скучно: совершенно нечем занять себя. Не говоря уже об этой ужасной жареной картошке! Она не стала ее даже пробовать. Все в этом ресторане вызывало у нее отвращение.
Ничего не скажешь, Коринна не промахнулась.
Чего можно ожидать от беседы за ужином, если ты сидишь между этим дылдой Ипполитом, который радуется при виде луны, и Марселиной, озабоченной только тем, чтобы урвать побольше паштета? А еще этот старик… Как там его зовут? Жан? Нет, Жорж! Месье Жорж. Вечно прячется за своей газетой. Надо признать, он немного выделяется на общем фоне. Его сорочка всегда безупречна. Полетта почти готова была признать, что он неплохо выглядит. Но он бесцветен, как полиэтиленовый пакет. Ни разу не повысил голоса, не произнес ни одного лишнего слова. Должно быть, из тех, кто пугается собственной тени! Интересно, а чего он все-таки боится?
Она снова двинулась в путь и вскоре добралась до соседней деревни. Колокол пробил одиннадцать часов. Полетта подошла к маленькой церкви, надеясь немного передохнуть там в прохладе. Она вошла в неф.
Сперва, попав в темноту после яркого солнечного света, она ничего не увидела. Аромат ладана смешивался с запахом, источаемым сырыми камнями. Незамысловатые витражи рассеивали над алтарем фиолетовый свет. Постепенно на фоне ряда скамей проявилась маленькая фигурка. Полетта узнала девушку из ресторана. Ту самую, которая работала официанткой и дрожала от страха каждый раз, когда ей приходилось обслуживать Полетту. Как же ее зовут? Колетта? Мариетта? Ее огромные глаза занимали все лицо, и казалось, что в любой момент она готова расплакаться.
Полетта уже собиралась уйти, как вдруг, словно в подтверждение ее мыслей, плечи девушки содрогнулись от рыданий. Козетта – если так ее звали – начала молиться вслух.
– О, Мамино…
Ее спина и плечи сотрясались в такт прерывистому дыханию. Полетта застыла. Меньше всего ей хотелось, чтобы девушка ее заметила и бросилась к ней за утешением. Она не любила плачущих. Они заставляли ее чувствовать себя неловко. Ей казалось, что она становится заложницей чужого несчастья. Она повернулась спиной к Христу, умирающему на кресте, и на цыпочках выскользнула из церкви.
Беглый взгляд сразу подсказал ей, что эта деревня еще безлюднее, чем предыдущая. Несколько каменных домов, не очень ухоженные сады; лишь сорняки, казалось, чувствовали себя здесь хорошо. Несмотря на жару, она продолжила идти по узкой проселочной дороге. Временная вывеска указывала, что скоро здесь будет блошиный рынок. Это немного приободрило Полетту.
Солнце было почти в зените. Ее кожа была влажной и липкой. Она сосредоточилась на том, чтобы ставить одну ногу перед другой. Неожиданно ее тело вдруг повело в сторону. Она споткнулась и ухватилась за изгородь. Проволока впилась ей в палец. Она чертыхнулась.
Внезапно из-за поворота вынырнул автомобиль и затормозил, поравнявшись с Полеттой. Жмурясь от солнечных бликов на капоте, она приложила руку козырьком ко лбу. Стекло со стороны водителя опустилось, и в окно высунулась кухарка из гостиницы.
– Мадам Полетта, что вы здесь делаете? Вы заблудились?
