Марселина – которая в молодости водила дружбу с одним врачом и поэтому слыла экспертом в медицине среди постояльцев гостиницы – утверждала, что насекомые не могут вызвать паралич щеки и что, скорее всего, месье Ивон застудил ухо из-за мартовских перепадов погоды, вот и результат. Завсегдатаям больше нравилась история про Нечто. Эта байка примиряла их с тем, что у них нет денег на путешествия. И самое главное, под споры о том, как может выглядеть Нечто, способное на всю жизнь обездвижить половину лица, даже такого большого и широкого, как у месье Ивона, отлично уходило пол-литра холодного пива перед ужином.
Полетта наблюдала за хозяином из своего кресла. Толстые пальцы месье Ивона неловко перебирали почту. Счета вперемешку с рекламными листовками. Старушка выпрямилась. Она не хотела пропустить письмо с бланком регистрации из «О-де-Гассана». Оно должно было прийти со дня на день. Нельзя было терять время!
Вдруг какой-то конверт выскользнул из стопки бумаг и упал на стойку. Зрение у Полетты было еще вполне сносным. Может, она и не могла со своего места прочитать меню ресторана, но то, что на конверт не была наклеена марка, она видела совершенно отчетливо. Это не привлекло бы ее внимания, если бы хозяин не стал поспешно прятать конверт в карман брюк, бросив беспокойный взгляд в сторону кухни. Полетта вздохнула. Ей-то какое дело… Должно быть, как всегда, что-то связанное с деньгами или с голыми задницами. Мир только вокруг этого и крутится.
Она снова взглянула на часы. Всего-то четыре… Нечего и рассчитывать, что ей принесут что-нибудь из тех изысканных закусок, которые были обещаны в «О-де-Гассане». Не то чтобы она была голодна. Но еда по-прежнему оставалась лучшим способом скоротать время. Марселина, запустившая руку в блюдце с арахисом, это хорошо понимала. Хруст орехов заполонил зал ресторана. Время от времени к нему присоединялся звук монетки, скребущей по закрашенной полоске на лотерейном билете.
– Опять проиграла! – воскликнула она.
Крошка вылетела у нее изо рта и упала перед месье Жоржем. Тот, уткнувшись носом в газету, не обратил на это внимания. Напротив него беззвучно работал телевизор. Полетта наблюдала за стариком. Он напомнил ей покойного мужа. Высокий, стройный, довольно хорошо одетый. Его волосы были все еще густыми, что для мужчины его возраста не такое уж обычное дело. Лысина месье Ивона была тому подтверждением. Но что касается мужчин, то пьянит вовсе не сосуд. Полетта могла поручиться за это. Она провела полжизни рядом с бессердечным скрягой, который не интересовался никем и ничем, кроме себя.
Жюльетта вышла из туалета с низко опущенной головой и покрасневшими глазами. Она взяла кухонное полотенце, потом налила себе стакан воды из-под крана. Полетта недобро усмехнулась. Она поймала обеспокоенный взгляд кухарки. Хорошенькие дела тут творятся! Посмотрим, что она сможет из этого извлечь…
Она снова посмотрела на часы. Три минуты пятого. Боже правый! Сколько же еще времени ей предстоит убить!
Неожиданно появился Ипполит. Он вернулся с рынка, где ему иногда доставались товары, «выпавшие из грузовика».
– А, вот и ты! – пророкотал месье Ивон из-под кустистых бровей. – Куда подевались мои кухонные полотенца?
По совету Нур месье Ивон иногда поручал Ипполиту кое-какие мелкие работы: нарубить дров, прополоть сад или отнести в стирку белье – дела, к которым Ипполит относился не слишком ответственно.
– Я все сделаю, месье Ивон, займусь прямо сейчас! – оправдывался Ипполит, испуганно глядя на сердитую половину лица хозяина гостиницы. И тут же, словно извиняясь, добавил тихим голосом: – Я принес подарок для милой Нур.
Нур в свою очередь подняла брови – они у нее были не такие густые, как у месье Ивона. Она улыбнулась.
– Подарок, Ипполит? Мне?
Ипполит покраснел и вытащил из своего потрепанного рюкзака охапку черных кружев, вещь необычную для гостиницы.
– Ипполит! – грозно сказал месье Ивон. – Я дал тебе двадцать евро, чтобы ты отнес в стирку кухонные полотенца, а ты вернулся с бельем для кухарки. Думаешь, это нечто в дырочках может нам пригодиться для вытирания посуды?
При упоминании слова «нечто» по спинам троих завсегдатаев, которые допивали кофе у стойки, пробежала дрожь.
– Но, месье Ивон, это совсем не то, что вы подумали! – защищался Ипполит.
Нур взяла корсаж и попробовала натянуть его поверх фартука. Она почти сразу же отказалась от этой затеи, не зная даже, с какой стороны подступить, и опасаясь, что будет похожа в нем на туго связанную сосиску. Она поблагодарила Ипполита. Его беззубая улыбка и сияющие словно звезды глаза не позволяли по-настоящему сердиться на его.
Марселина воскликнула:
– А мне корсажик очень даже нравится! Он навевает мне кое-какие воспоминания!
– Пф-ф-ф, ей бы хоть палец туда просунуть, – недовольно хмыкнула Нур и вернулась на кухню, чтобы продолжить мытье посуды. – Черт возьми! От этих глупостей сразу тоска берет…
