– Мне это надоело! Если меня не будит погрузка мусора в пять утра, то это делаете вы своими воплями, словно торговки рыбой на базаре! Я вам говорю, месье Ивон, если так будет продолжаться, я вернусь в Париж! И винить в этом вы будете только себя!
Марселина покрутила пальцем у виска, приглашая остальных в свидетели. У бабули явно не все в порядке с головой.
– Позвольте, мадам Полетта, я провожу вас в вашу комнату, – предложил месье Ивон.
– Не смейте указывать мне, что я должна делать! Я пока еще знаю, где моя комната!
Полетта удалилась решительным шагом, ее белоснежная укладка исчезла под шорох шелкового халата. Месье Ивон сел обратно и взглядом велел Марселине оставить свои комментарии при себе.
Затем он прочистил горло и, не повышая голоса, объявил:
– Профессор Вайолет, в библиотеке, подсвечником.
Высказавшись, он схватил со стола черный конвертик с нарисованным на нем вопросительным знаком и улыбнулся.
– На этом позвольте откланяться, желаю всем спокойной ночи!
Обиженная Марселина бросила карты на стол и скрестила руки на груди.
– Это ж надо! Не понимаю, как он это делает! – воскликнул обескураженный Ипполит.
Нур щелкнула языком и покачала головой. Одним движением руки она смахнула фишки и карты в потрепанную картонную коробку из-под настольной игры. Стулья заскрежетали по полу, и несколько пар усталых тапочек направились наверх, разбредаясь по комнатам.
Месье Ивон остался один.
Он раскурил трубку и выпустил несколько колечек дыма. На улице летний дождь утолял жажду его сада. Следовало бы выйти глянуть на овощные грядки, проверить, не появились ли там промоины. Но день был таким долгим. Двадцать пять заказов, а потом еще эта Полетта, которую ему подсунули! Хорошенькая история!
Он решил не ходить – и зря. В этот самый момент в нескольких метрах от него слизняк подбирался к хрустящему салату-латуку, грозя уничтожить плоды шести недель заботливого и тщательного ухода.
Месье Ивон привстал со стула – ровно настолько, чтобы достать конверт из заднего кармана брюк. Он долго смотрел на него, надеясь найти знак, который прояснил бы ему содержание послания. Развернув письмо, он шумно вздохнул. Это было уже третье за текущий месяц.
Кто мог слать ему такие ужасы? Он не понимал и половины намеков в написанном. Но одно было ясно: отправитель требовал денег в обмен на свое молчание.
Месье Ивон быстро прикинул в уме. Ресторан давал хорошую прибыль, а комнаты приносили достаточно денег, чтобы содержать дом. Но отложить такую сумму! У него не было и трети того, что от него хотели!
И потом, на место Полетты нужно будет искать нового жильца. А это снова потеря денег. Он затянулся трубкой. Если Филипп Мерсье считает его управляющим дома престарелых, он получит соответствующий счет! Надо заставить этого умника перезвонить ему… Можно биться об заклад, что он собирается наслаждаться трехнедельным отпуском, нисколько не беспокоясь о своей матери и ее причудах. Не грустно ли все это? Что станет с ним самим в тот день, когда рассудок покинет его? Кто о нем позаботится? У него мелькнула мысль о сыне, которую он тут же прогнал. Дождь всегда наводил на него тоску.
Он сложил письмо, сунул его в конверт и встал. В зеркале над камином ему почудился образ его отца. Кулаки сами собой сжались. Нет, он не поддастся анонимным угрозам! С каких это пор его без всяких на то оснований стали пугать непонятные записки? Месье Ивон не из тех людей, которыми можно манипулировать. Пусть только сунутся! Ему нечего скрывать! И если это объявление войны и ему все же придется задекларировать те несколько чашек кофе, которые он подает в обход кассы время от времени, что ж, он пойдет на это! Но не позволит запугивать себя, нет!
И все же одна деталь в письме не давала ему покоя. Мысли постоянно возвращались к ней, как муха, бьющаяся о стекло. Он выключил свет и отправился к себе.
Двумя этажами выше Нур, сидя на кровати, раскладывала карты. Что принесет ей новая луна?
Она выложила карты Таро полукругом перед собой. Сосредоточившись на вопросе, она медленно перетасовала колоду. Затем она вытащила наугад карту и положила ее слева. То же самое она проделала с тремя другими картами, выкладывая их по очереди справа, сверху и, наконец, снизу, чтобы получился крест. Пламя свечи подрагивало в полумраке комнатки. Нур закрыла глаза, прежде чем перевернуть последнюю карту. Увидев белобородого императора, сидящего на троне со скипетром в руке, Нур затаила дыхание. Снова загрохотал гром, как будто вторя ее мыслям. «Гораздо больше, чем просто штормовое предупреждение», – подумалось ей. Несколько минут она размышляла над раскладом и молилась.
– Боже, дай мне сил, – прошептала она.
Полетта обошла небольшую площадь.
Ненадолго она задержалась у пышно украшенного цветами памятника павшим на войне. Бакалейная лавка примыкала к заброшенной автошколе. Прямо по соседству в витрине похоронного бюро были выставлены венки и книги из белого мрамора.
Полетта посмотрела на свое отражение в витрине. Настоящее пугало. Где ей отыскать парикмахерскую в этом захолустье?
