Внезапно, не удержавшись, по щеке Жюльетты скатилась слеза. Затем вторая. Подбородок ее задрожал. Нур обхватила девушку руками.
– Ну что ты! Жюльетта, дорогая, что случилось?
– …
– Прошу, поговори со мной! Я не могу видеть тебя в таком состоянии.
Жюльетта молча плакала. Ей казалось, что Нур аккуратно проткнула пузырь горя, который она носила в себе последнее время. Слезы не переставали литься.
– Ну вот… Вот так… Все будет хорошо…
Нур притянула ее к себе и нежно покачала.
– Я… – начала Жюльетта и снова принялась всхлипывать.
Затем она глубоко вздохнула:
– У меня будет ребенок.
Ребенок? Нур показалось, что она вот-вот упадет навзничь.
– Что? Но… то есть… как же так?
Она ожидала чего угодно, только не этого. В ее голове проносились вопросы. Готова ли Жюльетта? Стоит ли радоваться этому? Кто позаботится о ней?
– Я не знаю, Нур. Просто не знаю. Думаю, это случилось на свадьбе моей кузины, когда… ну… в общем, во время майских праздников…
Нур вспомнила, что Жюльетта выглядела не очень хорошо, когда вернулась после тех выходных.
– Значит, прошло уже… почти три месяца?
– Да, именно…
Повисла тишина. Нур посмотрела на фигуру девушки, которая пока ничем не выдавала ее положения. При мысли о том, что внутри нее уже бьется маленькое сердечко, сердце самой Нур сжалось.
– Как ты себя чувствуешь?
– Не знаю… Кажется, не очень…
Еще одна слеза скатилась по ее щеке.
– А отец…?
Она почувствовала, как Жюльетта напряглась.
– Ты можешь предупредить его? Ты говорила с ним об этом?
Жюльетта отмахнулась от этой темы. Нур сжала кулон на шее. Она поняла, что больше ничего не узнает. И, наверное, это к лучшему. В конце концов, в ее жизни тоже было немало разочарований в мужчинах. Но она не могла подавить беспокойства при мысли о том, что Жюльетта, такая юная, начнет свою жизнь в качестве матери без мужа рядом. Она обняла ее и поцеловала в лоб.
– Что ж, во всяком случае, Леон будет счастлив! Давно пора кому-нибудь его потормошить, подергать за хвост и за уши, я тебе точно говорю!
– Нур, я не хочу, чтобы кто-нибудь знал. Особенно месье Ивон.
Ее глаза были полны слез, на лице застыла маска отчаяния.
– Мне нужна эта работа, понимаешь?
– Но как же…
– У меня еще есть несколько дней, чтобы решить, оставлять… оставить ли его.
Нур почувствовала, как ее сердце наполняется печалью. Горе из глубины души захлестнуло ее. Давнее горе, но все еще живое, похороненное с мужеством и отрицанием, но теперь вырвавшееся наружу с неожиданной силой. Застигнутая врасплох, она прижала Жюльетту к себе и спрятала слезы в ее волосах. Она начала напевать на своем родном языке:
Они долго сидели обнявшись, пока жар парильни не одолел их. И тогда с тяжелым сердцем отправились в раздевалку.
– Месье Жорж? Я принесла ваше белье!
Жюльетта снова постучала в дверь. Торопясь поскорее избавиться от тяжелой корзины, она повернула ручку и сильным толчком бедра открыла дверь. Между работой в ресторане и уборкой комнат у Жюльетты не было времени скучать. В обмен на ее помощь месье Ивон предоставлял ей жилье и платил немного денег.
Она впервые оказалась одна в комнате старика. Неловко, но что делать? Ей еще надо зайти к мадам Полетте, отнести ей грелку. Сколько бы месье Ивон ни твердил, что в условия проживания не входит потворство прихотям каждого жильца, Жюльетта просто не могла им отказать. Особенно мадам Полетте.
– Месье Жорж?
Жюльетта окинула взглядом небольшую комнату. Все было безупречно. «Почти слишком», – подумала она. Даже шерстяной жилет, оставленный на спинке стула, казалось, был повешен здесь для гармонии.
Жюльетта вынула белье из корзины и положила несколько пар носков на комод. Одна из них упала к ее ногам. Жюльетта наклонилась, чтобы поднять ее. Под столом ее внимание привлекла коробка. Она была придвинута вплотную к стене, так что заметить ее можно было, только наклонившись к полу. Это была довольно большая шляпная коробка, пожелтевшая от времени. Что в ней может быть? Зачем месье Жоржу хранить шляпу под столом, на котором он разбирает свою почту?
Она еще раз оглядела комнату. Идеально заправленная кровать, крошечный комод и маленький платяной шкаф, который, конечно, не мог вместить такую большую коробку. Для сокровищ не так уж много места, если в ней вообще было что-то ценное. В конце концов, месье Жорж мог просто хранить там видеокассеты или непарные носки.
Она нырнула под стол и вытащила коробку.
Вдруг перед глазами возникло осуждающее лицо Мамино. Разве та не учила ее не совать нос в чужие дела? Всегда держаться на расстоянии от людей?
Под «людьми» Мамино подразумевала прежде всего соседских женщин, которые собирались за чашкой кофе после обеда. На вопрос Жюльетты, когда же они опять пойдут к мадам Сабатье, которая баловала девочку свежими пирожными, Мамино ответила:
