– Тогда зачем ты пытался заставить меня думать, что за всем стоит Тимур? И посылал мне те фотографии? – спрашивает Сабина. Она отходит к печи, неспешно набирает в чайник воду и ставит его греться, прислушиваясь к тому, что происходит за ее спиной. Слышится легкий скрип деревянных досок, и она чуть поворачивает голову. Тень отца падает на пол совсем рядом с ней.
– Разве это не было для тебя интересным приключением? Людям ведь нравится заигрывать со смертью. – Он словно предлагает ей оценить сделанный подарок. Девушка сжимает зубы, пользуясь тем, что отец этого не видит, но затем насилу заставляет себя расслабить сжатое в пружину тело и даже улыбнуться. Нельзя забывать о том, как хорошо Чиркен замечает даже самые незначительные знаки тела.
– Если его попытки все равно ни к чему бы не привели, то к чему было делать его сумасшедшим? – продолжает она как ни в чем не бывало, берясь за коробку с чаем. Бутоны маленьких хризантем рассыпаются в ее пальцах, совсем как кости, сожженные в печи.
– Мне было некогда разбираться с его капризами. Как и сказал, особых последствий для меня его бунт бы не принес, но вот время отнял. А у меня была особая цель. – Девушка чувствует, что отец улыбается. Она чувствует, как его близкое присутствие почти сводит ее с ума. Ей хочется выбежать, и прежняя Сабина так бы и сделала, но не теперь.
– В первый свой день здесь я увидела на столе в библиотеке книгу. – Она делает первый пролив чая, и в воздухе расцветает сладкий цветочный запах. – Шрифт показался мне необычным, но я не придала значения. Только позже поняла, что он выглядел так же, как надписи на Маше и Андрее.
– Почерк – это тот же рисунок, – доверительно делится Чиркен. – Если умеешь рисовать, его ничего не стоит скопировать.
– Так что… – Она разливает чай по чашкам, продолжая оставаться к отцу спиной. Руки ее движутся быстро, но плавно, не давая мужчине заподозрить, что что-то идет не так. – Тимур был прав в своих догадках? Ты же слушал нас и знаешь, о чем он говорил.
– Почти во всем. Сообразительный парень, скажи? Только очень упрямый.
Девушка доливает в одну из чашек виски из початой бутылки. Она поворачивается и протягивает ее Чиркену.
– У него есть причины быть упрямым. Ты убил его мать, – говорит Сабина, наблюдая, как мужчина пригубливает напиток. Его лицо при упоминании Галины темнеет, и это выглядит как оскал раздраженного зверя.
– Она была никчемной. Балласт, который тянул Тимура на дно. – Посмотрев на девушку поверх чашки, прежде чем сделать очередной глоток, он со значением добавляет: – Марина недалеко от нее ушла.
Сабина опускает взгляд на свои руки, сцепленные в замок.
– Думаешь? – Она не поднимает глаз. – Ты ведь показывал ей мое фото в свой визит?
– Ваше с Тимуром. Успел запечатлеть вас вдвоем в больнице. – Чиркен подходит к ней почти вплотную. Привычным жестом опускает одну ладонь ей на плечо, почти у самой шеи, там, где бьется ее тонкий пульс.
– Поэтому ты напал на Гаврилова? – спрашивает девушка, разглядывая полоски на его свитере, чтобы отвлечься от наступающей тошноты. Невыносимо. – Хотел убить его для меня?
– Не убить. – Он качает головой. – Подарить эту возможность тебе. Когда ты станешь действительно свободна, то сможешь быть как я.
Отец гладит ее по скуле, отводя упавшую ей на глаза прядь цвета черного дерева – точь-в-точь как у него.
– Быть злом? – едва слышно произносит Сабина, решаясь посмотреть в его лицо, родное и знакомое до самой маленькой родинки, морщинки. Как он может продолжать выглядеть таким ласковым и добросердечным, когда с его уст слетают все эти слова?
– Зло неотвратимо и естественно. – Он пожимает плечами, удерживая пальцы на ее щеке. – Да и что считать злом? Льва, убивающего антилопу? Мы рождены охотниками, и все, что нам остается, – это принять нашу природу.
Его голос ввинчивается в ее сознание, и ей на краткое мгновение хочется забыть про все и просто позволить себе быть убаюканной этими звуками, обещающими принятие и защиту. Она поднимает руку и кладет ее на его ладонь, прижимая к своему лицу. Внимательно смотрит в его глаза, в которые уже успевает закрасться легкая отрешеность.
– Кажется, ты устал. Присядь отдохнуть, а я пока все уберу.
Сабина тянет отца на одно из кресел, и тот, вздохнув, откидывает голову на высокую спинку. Нейролептик, соединенный с алкоголем, действует безотказно, и мужчина довольно быстро погружается в крепкий сон. Чиркен никогда не растрачивался на то, что считал низкого качества, – то же касалось и препаратов, чтобы удерживать сына в беспомощном состоянии.
Девушка чувствует себя окончательно пустой, отдавшей все, что можно, этому дню, этому месту и этой жизни. Она садится прямо на пол напротив печи, спиной к отцу, и устало опускает голову на притянутые к животу колени. Глаза печет под закрытыми веками. Она же может остаться сидеть вот так еще немного? Лишь на минуту… Ее разум ускользает на глубину, вызывая странное то ли видение, то ли сон.
