Сабина знает: холода уже не вернутся, они остались позади. Волглая почва пружинит под кроссовками, и девушка идет сначала неспешно, а затем все быстрее и быстрее, пока не срывается на бег. Ноги ее то скользят по размокшей грязи, то получают опору из выползших наружу узловатых корней, и она бежит все быстрее, чувствуя, как сердце закручивает свой бег в ее груди и тепло утренних лучей оседает на разгоряченной коже. В какой-то момент Сабина все же теряет равновесие, но успевает зацепиться за ствол молодой березы и удержаться от падения. Прижавшись щекой к шершавой коре, она пытается отдышаться, а затем смеется, чувствуя небывалую легкость.
Красивый день.
Раньше в ее жизни было много таких дней, но она не смотрела по сторонам, чтобы заметить. Мир Сабины был маленьким, темным и холодным, и солнце не могло достичь ее, чтобы растопить лелеемую внутри пустоту.
Она поднимает голову на искрящиеся в золотом свете облака, и, пусть улыбка остается на ее губах, ей хочется плакать. Не от боли, не от страдания, а от совершенства того, что видит. Пробуждающийся от зимы лес необъятен, и необъяснимый трепет охватывает все существо Сабины. Голова ее кружится, а легкие жадно вдыхают сладкий воздух, словно стремясь вобрать в себя частицу окружающего величия.
Животные и растения в лесу умирают и появляются на свет, но лес как единое целое все равно остается там же, где был и сотни лет назад. Разве не в этом секрет бессмертия? Бесконечный цикл жизни и смерти существ, на смену которым приходят другие существа.
Рядом раздается карканье. Девушка чуть поворачивает голову. Ворона, притулившаяся на ветке почти на уровне ее глаз, смотрит на нее, склонив маленькую головку, и снова каркает. Сабине мерещится в этом звуке вопрос. Она улыбается.
Только большое и целое может быть вечным, но возможно, и оно когда-нибудь найдет свой конец.
А ей пора возвращаться.
Когда Сабина заходит в пристройку, то приглаживает распущенные волосы и щипает себя за щеки, чтобы придать им немного румянца. Ей хочется быть красивой в этот красивый день. Виз беспокойно трется о ее ноги, когда она медленно идет вдоль коридора, всматриваясь в висящие на стенах фотографии как в первый раз. Старый род. Старая фамилия. Девушке совсем недолго довелось быть частью этого большого и целого, и это было особенным чувством.
Тимур уже ждет ее.
Сабина любуется им. Должно быть, с таких одухотворенных, исполненных внутренним светом лиц художники былых лет писали свои лучшие картины.
Юноша тревожно всматривается в ее глаза, отмечая в них что-то новое. Ему не нравится то, что он видит, но он не может подобрать слов, чтобы выразить дурное предчувствие.
Сабина достает из кармана ключ, и глаза Тимура расширяются, когда он видит его. Ключ от камеры Чиркен всегда носил при себе, девушка знала об этом, поэтому умышленно оставила свою куртку в охотничьем домике, чтобы у нее был повод одолжить отцовскую. Ключ оказался во внутреннем кармане, а Чиркен предсказуемо не стал настаивать на том, чтобы она вернула парку, когда они подъехали к дому.
Отпереть замок у нее получается не сразу, но наконец звучит щелчок, и парень, не дожидаясь, пока это сделает девушка, рывком отворяет дверь. Пару мгновений они смотрят друг на друга, застыв в неподвижности, а затем Тимур делает шаг к ней навстречу и сжимает в крепких объятиях. Сабина кладет голову ему на плечо и прикрывает глаза.
Горячие губы находят ее ухо, и шепот обжигает ее кожу:
– Пришла.
Девушка так же тихо отвечает:
– Перед отъездом отец зайдет, чтобы проверить тебя, поэтому ты вернешься в камеру и сделаешь вид, что спишь. – Она вкладывает в карман его брюк ампулу и маленький шприц. – Мы пробудем в мастерской до самого вечера, он хотел сегодня закончить с картиной. У тебя будет время спокойно уехать.
– Что значит – у меня? – руки Тимура сдавливают ее почти до боли, но Сабина встречает эту боль словно старого друга. – Мы должны уехать отсюда вместе.
– Не могу. – Она грустно улыбается.
– Но почему? – В его голосе упрямство мешается с отчаяньем, словно он уже знает, что не сможет ее переубедить, но не может не попытаться.
– Не рассказывай никому про отца, – просит девушка вместо ответа. – Не надо.
Юноша отстраняется и испытующе смотрит на нее.
– У нас же будут доказательства.
– Все эти люди – думаешь, они захотят знать? Что их мать, дочь, любимую не просто убили, а разобрали на части, сожгли дотла, чтобы затем сделать свое жуткое творение и выставить всем напоказ? – Сабина качает головой. – Незнание порой лучше правды, оно, по крайней мере, оставляет место для надежды.
– Мне нужно было остановить его до того, как это зашло так далеко… – В голосе Тимура прорывается отчаяние и мучительное сожаление.
– И что бы ты сделал? Напал? Закрыл в клетке, как это с тобой сделал он? – спрашивает она, прекрасно зная ответ.
Парень отводит глаза.
