В десять лет у меня проснулся магический дар. Год я посещала занятия в школе для одаренных детей, расположенной в городке по соседству с нашим поместьем. Конечно, отец мог бы нанять мне индивидуального учителя, но посчитал, что такие занятия будут полезней. «Будущая баронесса должна знать жизнь не только из окна кареты» — говорил он.
К моему сожалению, способности оказались слабенькие, недостаточные для учебы в Академии магии. Зато сам факт наличия магии делал меня в будущем завидной невестой. А еще продлевал мое детство, ведь если девушек без способностей старались выдать замуж в восемнадцать — двадцать лет, то с магией я и в двадцать пять еще не буду считаться старой девой.
Примерно в этом же возрасте я обнаружила у себя способность «превращаться» в других людей. Мне достаточно было четко, до мелочей, представить у себя другое лицо, а одежда и поведение довершали образ. Если раздобыть одежду не составляло труда, то с поведением было сложнее. Когда старушка пускается вскачь по дороге или деревенский мальчишка˗сорванец визжит при виде лягушки как изнеженная барышня, то окружающие начинают недоумевать и всматриваться пристальнее, от этого образ начинает спадать. Чтобы не попасться, мне пришлось присматриваться к манере поведения разных людей и старательно тренироваться перед зеркалом.
Об этой своей способности я не рассказывала никому, боясь, что даже мой все разрешающий отец не позволит мне бегать на речку рыбачить с деревенскими пацанами в образе мальчишки из соседней деревни, или пойти в лес за ягодами с девушками, прикинувшись племянницей одной из горничных. Тот поход в лес чуть не закончился моим разоблачением. Сбор ягод затянулся почти на весь день, в усадьбе меня успели хватиться и начать поиски. Пришлось врать, что уснула с книжкой в дальнем уголке сада и ничего не слышала. На следующую вылазку я решилась только через пару недель, и с тех пор всегда старалась предусмотреть все случайности и последствия.
Беззаботная жизнь закончилась в пятнадцать лет. Однажды отец привел в дом новую жену, молодую, без гроша за душой, но очень красивую и уверенную в себе леди Лауру, как она сама попросила себя называть. Меня она невзлюбила с первого взгляда, хотя при отце старательно улыбалась и называла деточкой, а наедине — необразованной деревенщиной и уродиной. Дети с магией взрослеют медленнее, и в свои пятнадцать я действительно выглядела голенастым подростком лет двенадцати, но никого, кроме леди Лауры, это не смущало.
А через неделю после свадьбы отец пригласил меня к себе в кабинет и сообщил, что я отправляюсь учиться в столичный пансион для благородных девиц, это было желанием моей матери. Уезжала я с тяжелым сердцем, чувствуя, что детство закончилась безвозвратно.
После вольной жизни в поместье, привыкать к строгому распорядку пансиона было сложно. Кроме обычных занятий по истории, литературе, языкам, музыке и танцам, нас учили ведению хозяйства, управлению поместьем, а еще бытовой магии. Пожалуй, ради нее я была готова потерпеть прочие нудные уроки.
А через два месяца пришло известие о гибели отца. Он неудачно упал с лошади на охоте. Отец, который был прекрасным наездником и всегда говорил, что охота — это развлечение для пресыщенных бездельников, и отказывался от приглашений соседей, погиб на охоте. Я отказывалась в это верить. Не верила, когда директриса зачитывала мне письмо, не верила, когда спешно собирала вещи, не верила, когда ехала в карете домой. Дама˗наставница, отправленная со мной, все уговаривала поплакать, дать выход горю, но у меня не было слез, я все еще не верила.
Поверила только когда увидела растерянное и разом постаревшее лицо нашего дворецкого, которого отец привез с собой еще после службы в армии. Он же отвел меня на небольшое семейное кладбище и показал свежую могилу рядом с могилой матери. И он же терпеливо ждал, пока я выплачу внезапное осознание потери самого близкого человека.
С мачехой мы увиделись за ужином. Она была в черном элегантном платье, подчеркивающем тонкую талию и белизну ее кожи, на шее жемчужное ожерелье моей матери, на лице величественно˗скорбное выражение и скрытое торжество в глазах. По правую руку от нее сидел модно одетый молодой человек, представленный каким˗то там кузеном. Мои однокурсницы из пансиона были бы от него в восторге. Кажется, кузен пытался вести светскую беседу, а леди Лаура язвить о моих плохих манерах, но мне было все равно, внутри все словно заледенело. На фоне смерти отца, все остальное казалось мелким и неважным.
На следующий день приехал семейный нотариус господин Грэди с помощником и пригласил на оглашение завещания. Первой гордо шествовала леди Лаура, опираясь на руку кузена, я с дамой˗наставницей, один из старых друзей отца, граф Камерат, приехавший из столицы накануне вечером, и несколько слуг, чьи имена назвал нотариус. Расположились в малой гостиной, нотариусу придвинули низкий столик, на который он выложил тонкую папку, дамы и господа расположились в креслах, слуги остались стоять вдоль стен.
