Больше совместных выходов в свет у нас не было, а через три дня я перебралась к дяде Драгану, под предлогом, что из его дома мне удобнее ездить к подругам.
С тех пор с мачехой мы встречались только иногда в поместье, сохраняя некоторый нейтралитет. Я не могла выставить ее из дома без согласия опекунов, а затевать свару, втягивать их в разборки не хотелось. Она, в свою очередь, опасалась цеплять меня, понимая, что терпеть я не стану, а опекуны будут на моей стороне, и она может потерять все полученные бонусы.
Но светская жизнь не обошла меня стороной. В восемнадцать лет дядя Драган вывел меня на зимний бал дебютанток, где традиционно представляют всех девушек из знатных семейств, достигших совершеннолетия. Танцевать я любила, но все те же оценивающие взгляды со всех сторон, портили настроение. Особенно раздражало, что оценивали не столько меня, сколько размер моего состояния. Поэтому от посещения остальных балов сезона я отказалась, ссылаясь на то, что мне еще полтора года учиться и искать мужа пока рановато. Дядя Драган поворчал для вида, но видно было, что он и сам не хочет на эти балы, становясь там мишенью матримониальных планов многочисленных вдовушек и старых дев.
На следующий год опекун снова сводил меня на один из балов сезона, выбрав королевский бал˗маскарад, и на этом посчитал свой долг исполненным. Меня это вполне устроило, тем более, что для старшекурсниц пансион два раза в год проводил балы совместно с Военным корпусом, где обучались юноши со слабыми магическими способностями или совсем без них. Возможность потанцевать до упада в компании ровесников˗кадетов выглядела гораздо привлекательнее, чем чопорные танцы под взглядами родственников.
А уж готовиться к таким балам пансионерки начинали за пару месяцев, обсуждая наряды и вероятных кавалеров. И еще месяц после бала девушки вспоминали кто, с кем и сколько раз танцевал, и кто кому улыбнулся.
Каждый раз после таких балов объявляли о двух˗трех помолвках, что весьма поощрялось. Жених с невестой одновременно заканчивали учебу, играли свадьбу и отбывали на место службы молодого супруга. Гарнизон получал не холостого повесу, а серьезного женатого офицера, по крайней мере, на это надеялось военное начальство.
Вот так и пролетели пять лет моего обучения в пансионе, и я вернулась домой уже взрослой девушкой. Много времени стала проводить с управляющим, вникая в дела баронства, памятуя, что меньше чем через год мне предстоит решать эти вопросы самостоятельно.
Все мое баронство состоит из поместья, небольшого леска с дубовой рощей, посаженной еще моим прадедом, выпаса и двух деревень с прилегающими полями. Не бог весть какое хозяйство, но тоже требует постоянного пригляда.
Интересно было сравнить теорию, которой нас обучали в пансионе, с реальным ведением хозяйства. Опекуны были только рады такому интересу и быстро переложили на меня решение большинства вопросов.
Леди Лаура проводила это лето где˗то в другом месте, и я наслаждалась жизнью, чувствуя себя полноправной хозяйкой в родном доме.
В середине лета у нас появился новый сосед. Мы с ним познакомились в старой дубовой роще, куда я любила заезжать во время конной прогулки, спасаясь от жары. Симпатичный молодой человек, чуть курносый, с вьющимися каштановыми волосами сидел на поваленном дереве на опушке леса и разглядывал облака. Услышав стук копыт, он повернул голову и, увидев меня, ловко соскочил с бревна:
— Здравствуйте, прекрасная незнакомка!
— И вам добрый день, прекрасный незнакомец.
— Вы должно быть лесная фея?
— Нет, всего лишь владелица этого имения, — рассмеялась я.
Юноша так искренне извинялся за то, что по незнанию нарушил мое уединение и в нарушение этикета заговорил со мной, что сердиться на него было совершенно невозможно, тем более что в глубине голубых глаз крылось лукавство, показывая, что он здесь совсем не случайно. Молодой человек, Девин Каллен, представился племянником нашего соседа — барона. Был он боек на язык, в меру нахален, сыпал банальными, но все равно приятными для девушки комплиментами, чем напомнил мне выпускников Военного корпуса, с которыми мы танцевали на балах. Собственно, им он и оказался. Корпус он закончил два года назад, поэтому мы и не пересекались. Эти два года по протекции дяди он отслужил лейтенантом в столичном гарнизоне, но, увы, в силу "наветов недоброжелателей", вынужден уехать служить на границу.
Как я поняла позже по некоторым оговоркам, молодого человека застукали в ситуации, компрометирующей даму. И все бы может, удалось замять, если бы дама не была женой полковника этого же гарнизона. Дяде˗покровителю тоже, видимо, порядком надоело выгораживать юного лоботряса, и его решили отправить служить подальше от столицы. В поместье другого своего дяди он пережидал бурю и ждал нового назначения, или окончания спора, в какую же дыру его лучше спровадить.
