С тех пор мы стали видеться почти каждый день, гуляли, катались на лошадях, наслаждались летним солнцем и тенью дубравы. Девин был мил в общении, развлекал меня столичными сплетнями, без которых я начала скучать за два месяца жизни в деревне, осыпал комплиментами и признавался в любви пару раз за день. Его ухаживания были легкими, похожими на игру, и порождали скорее дружескую симпатию, чем настоящую любовь. Поэтому, когда месяц спустя приблизилось время его отъезда, я искренне огорчилась и даже согласилась подарить прощальный поцелуй и, может быть, ответить на письма.
Опыта поцелуев у меня до этого не было, только рассказы более опытных подруг по пансиону и пара любовных романов, которые украдкой передавали из˗под одной подушки под другую. Поцелуй с Девином мне понравился. Пусть голова не кружилась, не порхали бабочки в животе, но ощущения оказались приятными. Так что вслед уезжающему лейтенанту я махала с искренним сожалением.
Видимо, Девин тоже скучал, так как следующие две недели письма от него приходили почти каждый день. Потом, когда он добрался до места службы, письма стали приходить реже и короче, видно там ему было чем заняться помимо сочинительства. Письма были такими же, как сам Девин, милыми, забавными, полными высокопарных комплиментов, и пустыми по содержанию. Тем не менее, получать их было приятно, они будоражили романтическую часть моей натуры.
А в середине первого осеннего месяца в поместье приехала леди Лаура в сопровождении своего кузена Ормонда Колмана. Их, как обычно, поселили в гостевом крыле, и мы могли бы неделями не пересекаться, если бы этот самый кузен, при активной поддержке мачехи, не начал оказывать мне все более настойчивые знаки внимания.
Ормонд походил на героя одного из тех, украдкой прочитанных романов. Утонченный молодой мужчина, всегда одетый по последней столичной моде, со светло˗русыми локонами до плеч, длинными, на зависть всем девицам ресницами. Тем не менее, у меня он вызывал стойкую неприязнь и досаду своей навязчивостью. Он подлавливал меня в саду и у конюшни, под разными предлогами приходил в рабочий кабинет, и даже пару раз попытался зайти в мою спальню. Его настойчивое стремление, вопреки всем приличиям, остаться со мной наедине, взять за руку, откровенно пугало. Пришлось поставить слугу у двери в хозяйское крыло и тщательно запирать комнаты, а также везде таскать с собой горничную, приказав ей ни под каким предлогом не отходить от меня, даже если в доме начнется пожар или у нее прихватит живот.
Мое терпение было на исходе. В тот день я спряталась от навязчивых гостей в дальнем, запущенном конце сада в старой беседке, все подходы к которой так густо заросли кустами сирени, что пробираться в нее приходилось на четвереньках. Только я расположилась с книжкой и пледом, как на аллее зашуршал гравий и раздался раздраженный голос мачехи:
— Мне надоело смотреть на твои потуги. Сколько можно обхаживать эту девчонку?! Пора действовать более решительно, — похоже, собеседников тоже привлекла уединенность этой части сада.
— Время еще есть. Нам с ней просто надо больше времени проводить вместе, и она непременно влюбиться в меня, — раздался самодовольный голос кузена.
— Влюбиться? Пока она шарахается от тебя, как от огня!
— Она просто дикарка, стесняется своих чувств.
— Давно оприходовал бы ее, и никуда бы не делась, пошла за тебя как миленькая, — зло предложила мачеха.
— Фу, я же говорил тебе, что мне претит насилие. Предпочитаю, чтобы все было полюбовно.
— Ты — идиот! Через полгода эта мерзавка вступит в права наследства и выкинет нас из этого дома, и придется жить на гроши!
— Ты могла бы снова выйти замуж.
— Ты видишь у моих дверей очередь из желающих жениться? Вот и заткнись. К тому же отдать все ей? Нет уж, я полгода обхаживала этого барона˗мужлана и должна получить все, что мне причитается, как его законной жене. В общем, так, священник ждет, несколько капель той дурманной настойки и она будет делать все, что прикажут. А после обряда и консумации брака можешь делать с ней что хочешь. Тебе статус барона и девка, мне деньги и драгоценности, все честно.
— Дай мне еще пару дней, а пока придумай, как это провернуть. Этот чертов дворецкий не дает и шагу спокойно ступить, все время из˗за плеча выглядывает. Может его тоже чем˗нибудь напоить?
— Может и придется, а то сует везде свой нос. Как стану здесь хозяйкой, первым делом его уволю.
Голоса стихли в отдалении, а я осталась сидеть, переваривая перспективу скорого принудительного замужества. Первым моим порывом было выскочить, устроить скандал, вышвырнуть их из своего дома. Но чем дольше я думала, тем страшнее мне становилось. Из слуг я могу быть абсолютно уверена только в дворецком и управляющем, но дворецкий уже стар, а управляющий в отъезде. Да и чем он поможет? Доказательств у меня нет, мое слово против их слова. Остальные слуги работают в поместье не так давно, и кто˗то может работать на мачеху.
