Встал вопрос о продолжительности артиллерийской подготовки. Операторы штаба и часть артиллеристов считали, что для более надежного подавления огневых средств противника и создания благоприятных условий для наступления войск на суше и для высадки десанта на берег она должна быть длительной (час-полтора). Мнение обоснованное, ничего не скажешь. Но была и другая точка зрения, в частности, генералов А. К. Сивкова и М. Н. Журавлева, суть которой заключалась в том, что в условиях надежного укрытия огневых средств противника даже и при такой продолжительной подготовке невозможно подавить и уничтожить многие из них. Но за это время враг разгадает наши карты, наш ход, и тогда десант может попасть под убийственный огонь еще в море и при подходе к берегу. В этом случае мы потеряем людей, суда и десантная операция может быть сорвана. А это резко сказалось бы на общем ходе всей фронтовой операции.
Командующий фронтом прислушался к мнению этих крупных специалистов-артиллеристов и решил ограничиться проведением артиллерийской подготовки в течение 15 минут. Предварительную же артподготовку с целью разрушения дотов на передовых позициях Голубой линии было решено начать за 10–12 дней до наступления.
Все планы тщательно просматривались и корректировались лично командующим И. Е. Петровым и представителем Ставки Маршалом Советского Союза С. К. Тимошенко. Не раз я замечал, что Семен Константинович главную суть любого оперативного документа схватывал мгновенно, пояснять ему почти ничего не требовалось.
Настало время представления плана операции в Ставку Верховного Главнокомандования. Мы с начальником оперативного отдела П. М. Котовым-Легоньковым, начальником разведотдела Н. М. Трусовым и командующим артиллерией А. К. Сивковым пришли к Петрову с нужными материалами. Павел Михайлович развернул оперативную карту, на которой синим цветом были показаны оперативное построение сил противника, номера соединений и полков, рубеж Голубой линии, а красным цветом — задачи армий, оперативное построение их войск до полка включительно и стрелы, показывающие направления наших ударов на всю глубину обороны противника. А в таблице на правом верхнем углу карты дано соотношение сил сторон — общее и по направлениям. Иван Ефимович сосредоточенно всматривался в карту.
— По директиве Ставки, — рассуждал он вслух, — фронт и флот должны одновременным ударом с суши и с моря прорвать оборону врага, разгромить его таманскую группировку и не допустить ее эвакуации в Крым. На Новороссийск мы наносим довольно сильный удар, и подготовлен он неплохо. Что же касается общего замысла на всю Новороссийско-Таманскую операцию, то он бледноват, слишком прост. Нет в нем смелых фланговых, обходных ударов на окружение всей таманской группировки врага. Но, с другой стороны, сделать это не позволяет нам очень тяжелая местность. Придется смириться с этим. Темп наступления — 5 километров в день — запланирован правильно. От войск надо требовать то, что они могут выполнить при полном напряжении сил. Ну что ж, кажется, все продумано, все рассчитано. Надо только умело доложить Верховному.
Вечером 24 августа Иван Ефимович пошел на доклад к маршалу С. К. Тимошенко, который всю подготовку операции держал под своим контролем. А ранним утром следующего дня командующий и начальник оперативного отдела генерал-майор П. М. Котов-Легоньков вылетели в Москву.
Как только И. Е. Петров и Павел Михайлович возвратились, незамедлительно были собраны руководящие работники штаба и командующие родов войск и служб. Все задавались вопросом: что с планом? Иван Ефимович появился перед нами в заметно приподнятом настроении, что сказалось и на нас. Он сказал коротко:
— Товарищ Сталин утвердил план без изменений. Надо завершить планирование в армиях и продолжать готовить войска к наступлению. А командующему артиллерией фронта генералу Сивкову следует срочно приступить к ведению методического огня специальной группой тяжелой артиллерии с целью предварительного разрушения долговременных оборонительных сооружений на передовых позициях Голубой линии и уничтожения огневых средств в них.
Генерал-майор П. М. Котов-Легоньков потом рассказывал, что вначале план рассматривали в оперативном управлении Генштаба, а флотскую часть — в главном морском штабе. Затем с планом ознакомился и одобрил его первый заместитель начальника Генерального штаба генерал А. И. Антонов. Поздним вечером 26 августа Петров и Антонов направились к Верховному Главнокомандующему.
Сам Иван Ефимович в узком кругу потом рассказывал:
