На скамье у входа в общежитие цветёт пышным цветом огромный букет красных роз. А за ним сияет милое радостное лицо.
–– Приве-ет! Ты откуда взялся?
–– «Стреляли», – отвечает он, и тёплая волна проходит по мне от пяток до затылка. Розы слегка колются, зато выбритые щёки гладки словно детские..
Весна во Вселенную разом пришла.
Запела Природа высОко и тонко.
Вези нас в далёкие дали, «Стрела»,
Где воздух так чист, как дыханье ребёнка.
Где ночь отливает серебряным днём,
И блещут скульптуры, дождями умытые.
И мы воспалённых очей не сомкнём,
Друг друга нашедшие, миром забытые.
За чашечкой кофе болтать про дела,
По поводу разных острот веселиться –
И всё для того, чтоб я вдруг поняла,
Зачем мне судили на свет появиться…
-– Неужели ты вправду не бывала раньше в Питере?
–– Представь себе. Такой вот пробел в образовании.
В девятом классе были две путёвки на выбор: Ленинград или Партизанский край. Ровно, Ковель. Лида. Папа лишь вздохнул: «Эх, была бы возможность, – поехал бы с тобой!» И вышел во двор. Я смотрела через окошко, как пульсирует огонёк его папиросы. На этот раз она показалась мне нескончаемо длинной. Я знала, что сейчас он вспоминает, как воевал в тех местах. И как однажды чудом спасся под городом со странным названием, похожим на женское имя.
Накинув телогрейку, я вышла во двор.
–– Ну, что ты выбрала? – негромко спросил он.
–– Лиду, – сказала я.
Он потрепал меня по голове и легонько прижал к себе. От его свитера восхитительно пахло табаком и потом.
-– Тогда сегодня в обязательном порядке Эрмитаж, – бодро проговорил Валерий.
Он внёс маленький столик с короткими ножками и водрузил его передо мной на постель.
–– Ура! – сказала я.
–– Да здравствует искусство! – подхватил он, наивно полагая, что отвечает моим мыслям.
Завтрак в постель… Стоило, чёрт возьми, столько жить!
Обнажённые мачты и шпили
Частоколом растут из воды.
Присмиревшие автомобили.
Устремлённые в небо мосты.
Меж колонн, неожиданно красных,
Словно отсвет далёкой зари,
В белом небе красиво и праздно,
Белоснежно висят фонари.
Проплывая из бухты-барахты,
По-над волнами выстроясь в ряд,
Белокрылые стройные яхты
Молчаливо со мной говорят.
Убежавши из песен и книжек,
Тут в венгерке стоит кавалер.
Там Раскольников.
Здесь Чижик-Пыжик…
-– Как прекрасен твой город, Валер!
–– Я и сам каждый день восхищаюсь, хоть знаком уже множество лет.
В плавных волнах слегка изгибаясь, отражается наш силуэт. Что там – красное и золотое? Как? Опять уже солнце встаёт?..
И внутри словно поступь конвоя – то ль часы, то ли сердце моё. «День да ночь – сутки прочь» – говорится. Только где ж эта самая ночь? И неделя на сутки крошится. И неделе уже не помочь. Ухватиться покрепче за сутки: хоть какие, но вы же мои-и-и!.. Но они расползлись на минутки. Не починишь – крои не крои. Как же это…
–– Неужели во всём Питере не может найтись для тебя места? Одного ма-аленького такого местечка.
–– Конечно, не найдётся. Кто я такая?
–– Вроде как кандидат наук. Или ты у меня аферистка?
–– Это ещё должно быть утверждено. Пока оно сбудется – пройдёт время. А потом: надо же наконец получить и доцента.
–– А в здешнем захолустье это просто невозможно?
–– Не кокетничай! «Захолустье». Конечно, возможно. Но, думаю, там это получится быстрее. И к тому же, нам необходимо время, чтобы проверить чувство. Разве не так? Даже…
Это ведь святая правда, что даже в ЗАГСе дают три месяца на размышление. Но я почему-то предпочитаю воздержаться от упоминания об этом.
Он вздыхает.
–– Я-то считал, что у нас его было достаточно.
–– Мужчины вообще склонны к легкомыслию в таких вопросах.
–– Ну, что ж. Тогда вот, прошу тебя, возьми. Носи всегда при себе.
Он протягивает мне небольшой кожаный футляр. Осторожно открываю его, опасаясь, как бы не дрогнули руки. Но там лежат всего лишь ключи.
Возле такой знакомой двери в преподавательскую появилось что-то новое. Пытаюсь сообразить: что же? Белая табличка. «Ответственный за противопожарное состояние»… План эвакуации здания. Подписи: зав. кафедрой, зав лабораторией… Так. Ещё раз. Зав. лабораторией … В.В. Духовицкая.
За компьютером сидит незнакомая полупрозрачная девчушка.
–– Здравствуйте. Вам кого?
–– Здра-авствуйте. А где Лера?
–– Валерия Владиславовна в бухгалтерии. А потом едет насчёт оборудования… По складам. А вы по поводу работы?
–– Да-а-а, – тяну я загадочно-многозначительно.
Это начинает забавлять.
–– Старшего лаборанта вчера приняли. А вот учебного мастера…
–– Вот-вот, – говорю я. – Именно учебного мастера!..
Дверь с треском распахивается, и на пороге возникает Азимов в неизменном светло-сером костюме.
–– О! – выпячивает он глаза. – Кого я вижу! Чего прячешься? А ну-ка, пошли.
Он кидает девчушке на стол какие-то бумаги и увлекает меня за собой.
–– Ну, рассказывай, – говорит он, когда мы уже сидим за маленьким столиком и попиваем его фирменный, безукоризненно заваренный чай.
–– Да чего рассказывать, у меня всё как обычно. Уж вам-то не знать! Это у вас тут, я гляжу, сногсшибательные новости.
–– Да уж, – отвечает он мне в тон. – С Шуваловым, вот, породнились.
–– И нового завлаба приобрели.
