Где это я иду теперь? Лиговский проспект. Улица Расстанная. Гостиница «Южная». Интересно. Места есть? Есть. Одноместный номер? Пожалуйста. Лежу на кровати в позе морской звезды. Ноги сладко стонут, отходя от прогулки. Телефон разрывается. Красота. Потом он умолкает. Потом улюлюкает вновь. Кое-как дотягиваюсь до него.
–– Что же ты не позвонила?
Хотела сюрпризом.
–– Приезжай сейчас же!
Нет, милый. «Лучше вы к нам…»
–– Ты где?
На Московском вокзале. Нет. Шучу. Это он на Московском. Привезёшь? Погоди: я продиктую тебе шифр. И номер ячейки, разумеется, тоже.
Он вваливается в номер, нагруженный моим чемоданом и ещё бог знает чем.
–– Я в своём городе – и у тебя в гостях. Дас ист фантастиш!
–– Согласись, что в этом есть приятный момент новизны.
–– Да уж… Наверно, это со мной происходит впервые в жизни.
–– Так уж и впервые!
Как и следовало ожидать, фраза остаётся без ответа. Он звонит Светлане, предупреждая, что задержится до утра.
–– Но завтра непременно ко мне!
Ну, какие могут быть сомнения.
Я нажимаю на педаль мусорного бака, чтобы выбросить упаковку от крема, и кое-что внутри привлекает моё внимание. Такая маленькая бледно-розовая резиновая штучка. Ого, да вон ещё одна. Свидетельство могучей мужской силы, в которой я, вообще-то, и не сомневалась ни секунды. Ах, Валерий Аркадьевич, разве можно так подолгу не выбрасывать мусор!
Присаживаюсь на край ванны и пытаюсь сообразить, как мне быть дальше. Но из этого ничего не выходит, поскольку мысли никак не хотят удерживаться в голове. Они упорно сбиваются в какой-то противный комок и сползают через горло в грудную клетку, задерживаясь где-то на уровне диафрагмы. Поведение хозяина также не способствует размышлениям. Он уже в третий раз справляется через дверь о моём состоянии, вынуждая меня голосом доказывать свою принадлежность к живущим на этом свете. Из зеркала на меня смотрит существо с глазами мегеры и улыбкой матрёшки. Но ничего лучшего в данный момент я предложить ему не могу. Неожиданно всплывает хрестоматийное: «Ах ты, мерзкое стекло!» С тем и предстаю на всеобщее обозрение.
Уклонившись от губ под предлогом сохранности причёски и помады, прохожу прямо к столу.
–– Ура. А то я уже умираю с голоду.
Светлана кратко хлопает в ладоши и, не дожидаясь никого, хватает с блюда жареную куриную ногу.
Валерий разливает коньяк.
–– Э-э-э! – произносит девушка, указывая на свой бокал.
–– А кое-кому ещё не исполнилось даже восемнадцати, – говорит отец и ставит бутылку на стол.
Светлана, продолжая впиваться зубами в аппетитное мясо, левой рукой наливает себе «Шардонне».
–– Ох, ты, – спохватывается Валерий, обнаружив, что забыл снять цветастый фартук. – Я сейчас.
И исчезает на кухне.
–– Ну, что ж. За знакомство! – поднимает он, вернувшись, свой бокал.
–– А я вас знаю, – говорит Светлана, отпив порядочный глоток «Шардонне». – Вы родительница Мишки по кличке «Головастик Скрудж»
–– Почему это «Головастик»? – удивляюсь я.
–– Потому что больно умный, – отвечает она, снова прикладываясь к бокалу. И, в ответ на укоризненный взгляд отца:
–– Мама мне с пятнадцатилетия разрешает, – наливает себе ещё.
–– А почему «Скрудж»? – говорю я, делая вид, что не замечаю их молчаливой воспитательной беседы.
–– Потому что жадный.
–– Жадный?!
–– Ну да, – она отпивает ещё глоток. – Ещё какой. Никому не даёт списывать. Наши Фил и Сенечка его за это даже побить пытались.
–– Это когда же?
–– Да ещё в седьмом классе, – машет она. – Но, правда, ничего не получилось. Он отмахался.
–– От двоих?
–– Ага, – кивает она. – Он хоть и головастик, но не хиляк. За что и терпим.
Чего только не услышишь иногда о своих родственниках!
–– Ну, теперь он с вами учиться дальше не будет.
–– В курсе, – кивает она головой. – Он ведь, как человек, уезжая, проставился.
«Проставился», значит. Ах, он!..
–– А я там тоже больше не учусь. Правда, пап? – подмигивает она Валерию.
Тот делает неопределённое движение головой.
–– Зачем торчать в какой-то дыре, когда есть возможность обосноваться в хорошем месте: в Москве или, вот, в Питере. Правда ведь?
Я киваю с самым серьёзным видом.
–– Ну, это ещё не совсем решено… – тянет Валерий.
–– А чего решать! – перебивает Светка. – Мама меня отпускает. Она сказала: пусть отец с тобой тоже немного помучается, не всё же мне одной. Документы у меня с собой. Отметки в табеле нормальные. Так что в школу возьмут. А если повезёт, то потом и в балетное училище.
–– Но у меня всего одна комната… – без особой твёрдости произносит Валерий.
–– Ой, папочка! – всплескивает руками Светка. – Да мне ж разве целая комната нужна! Вон, раскладушка стоит в уголке – и ладно. Душкам родненьким разве бывает тесно! – оборачивается она ко мне. – Вы, кстати, где остановились?
–– В гостинице.
–– Ой, как интересно! Никогда не ночевала в гостинице. А можно: вы поживёте здесь – на моей раскладушке – а я там? Ну, пожа-алуйста!.. Ой, спасибочки! Давайте вашу карту.
Покосившись на Валерия, протягиваю ей мою «карту гостя». Он сидит, потупив взгляд.
-– Она…
–– Молчи, – закрываю ему рот ладонью. – Мне надо в гостиницу, собрать вещи.
–– Уже пора?
Пора.
