– Ничего. Ни документов, ни денег. Одежда, бельё, бритвенные принадлежности. Осмелюсь спросить: список Чеботарёва представляет ценность?
– Конечно! Троих удалось задержать, работающие под дипломатическим прикрытием взяты под наблюдение.
– Из девятнадцати? Негусто, герр граф.
Он иронично вздёргивает бровь.
– Столько за одну операцию – негусто?! Вы, оказывается, максималист. Увы, большинство исчезло за день-два до прихода гестапо.
– Из чего напрашивается вывод: русские успели узнать о предательстве и оповестить своих, пусть и не всех.
– Именно, мой мальчик! Если бы английский конкурент не торговался с капитаном до посинения, результат был бы весомее. Но, – Валленштайн со значимостью понизил голос: – Операцию решено считать успешной. Гейдрих лично приказал отметить исполнителей.
– Дитмана?
– Конечно. И тебя. Хоть ты не его человек. Можешь не вскакивать с криком «хайль Гитлер», наша награда будет особого свойства. Говоришь, Чеботарёв пробовал шантаж?
– Пытался.
Граф делает в воздухе круговое движение рюмкой виски. Наверно, оно означает: «я же предупреждал».
– Думаю, Теодору Нейману и Зулусу пора исчезнуть навсегда.
Понимаю, что речь идёт только о перемене имени, но живот как-то нехорошо стягивает.
– А вместо?
Он медлит и как-то неподдельно грустит.
– Не знаю, слышал ты или нет… Мой кузен Отто и его сын Вольдемар два месяца назад разбились в Силезии.
– Соболезную.
– С тех пор род Валленштайнов грозит пресечься. Я перенёс нехорошую болезнь в двадцатых. Счёл её карой за распутный образ жизни. С женщинами встречаюсь, но детей у меня не будет никогда.
Повторно произносить «соболезную» смешно по поводу сифилиса, поэтому лишь склоняю голову в печали за нерождённых графских отпрысков.
– Я долго присматривался к тебе, Тео. Даже внешне ты немного напоминаешь погибшего племянника, хоть он старше. После бернской операции я уверился окончательно.
Выслушиваю его предложение и ушам не верю. Оказывается, Вольдемар много лет пребывал за пределами рейха, практически не имеет здесь контактов, забывчивость при встрече с «друзьями детства» списывается на частичную амнезию при аварии.
Ещё плюсы: баронский титул, унаследованный от погибшего отца, звание унтерштурмфюрера СС и должность в СД… В это сложно поверить! А сюрпризы не кончились, предстоит обладание микроскопическим фамильным поместьем, благодаря которому моё титулование звучит длинно и чрезвычайно пышно: барон Вольдемар фон унд цу Валленштайн… Потрясающая карьера для советского комсомольца!
Ложка дёгтя также припасена, хоть «дядя» о ней не заикается. Мне предстоит жизнь под чужим именем и фамилией, и есть два человека в СС, точно знающие о метаморфозе Неймана в фон унд цу Валленштайна. Я вынужден быть преданным «родственнику» и Гейдриху под угрозой концлагеря!
– Зато НКВД лишается возможности шантажировать тебя отцом. Посмотри правде в глаза. Он может быть мёртв, но ГБ скроет его смерть и всё равно примется угрожать. А даже если жив, он в большевистских лагерях. Прими как факт и смирись: они убили всю твою семью. Я предлагаю войти в нашу… Да, она невелика. Ты и я. Женишься, появятся дети – нас станет больше. Итак?
Вместо ответа подхожу вплотную и обнимаю его. Даже слегка располневший после СССР, он всё равно маленький и узкий. Враг, нацист, антисемит, по большому счёту изрядная сволочь… И одновременно единственный, кто по-настоящему добр ко мне. Пусть даже за доброту этого эсэсовца придётся очень дорого заплатить.
Вообще-то складывается парадоксальная ситуация. В стане противника мне подготовили наилучшую легенду, что только можно представить.
– Итак, унтерштурмфюрер, вы исчезаете из абвера. Более того, там не сохранится ни единой бумажки ни о Зулусе, ни о Неймане. Сегодня же съезжайте с квартиры в дом Валленштайнов.
– Слушаюсь, герр штурмбаннфюрер!
– Меня называйте по имени или просто дядей Вальтером… Вольдемар.
Он обращается так впервые и с некоторым усилием.
– Да, дядя.
– Хорошо. Утром представлю Гейдриху. Тебе заготовлено местечко в СД.
– Простите… Но моя фотография в личном досье, группа крови, воспоминания? Стереть человека из документов и памяти неизмеримо проще, чем ввести нового…
– Ты это мне объясняешь, разведчику с двадцатилетним стажем? Я всё продумал. Да, предстоит потрудиться и подчистить детали. Начнём сегодня же, не теряя времени. Поработаем над внешностью. Как будешь готов – приступай к службе в «четвёрке» штурмбанфюрера Отто Олендорфа.
Воистину удачный день. Насколько мне известно, а об этой секретной организации вообще сведений очень мало, там что-то вроде аналитического отдела. Рай для разведчика: купание в море информации и отсутствие операций в духе абвер-2, никого не надо убивать. Но родственник щедро скармливает новую ложку дёгтя.
– Олендорф будет в курсе, что я вправе выдернуть тебя из кабинетной синекуры ради особых заданий – моих и Гейдриха.
