– Удовлетворительно, сэр, – доложил доктор Дике, эскулап с военной выправкой. – Нервничает, если гороскоп сулит ему трудный день, порой впадает от этого в панику. Психозы купируются успокоительными. Досаждает приступами паранойи. Опасается, что мы его отравим или перережем горло во сне.
– Он того заслуживает… Впрочем, пока может принести хоть какую-то пользу, пусть живёт. Прикажите доставить!
Грубая физиономия бывшего заместителя фюрера осунулась так, будто он отбывал заключение в концлагере, а не в особых условиях, где получал питание и медицинское обслуживание щедрее, чем доставалось жителям Лондона. Санитар-охранник выкатил Гесса на кресле-каталке. Мало того что миротворец повредил ногу, выпрыгнув ночью с парашютом, так ещё умудрился в заключении сломать бедро. Дике проверил пульс пациента и кивнул: о'кей, можете приступать к допросу. Пленник перехватил инициативу.
– Я говорил! Я предупреждал, что начнётся!
На столе лежала раскрытая «Таймс» с огромными буквами на первой полосе о вступлении России в войну. При всём неприятии большевизма миллионы британцев в этот день читали газеты и слушали Би-би-си, затаив дыхание. Теперь не они одни сражаются с нацизмом!
Министр уселся напротив заключённого. На миг пожалел, что отдал охраннику трость и котелок. Кровожадная радость германского психопата выбила из колеи, хотелось занять пальцы чем-нибудь, закурить, но сэр Иден сдержал порыв. Гесс не курит, показывая пример молодёжи гитлерюгенда, обдавать его, беспомощного, клубами дыма недостойно джентльмена. Вот приказать вывести и честно поставить к стенке – другое дело.
– Задумав перелёт, вы уже знали, что фюрер начнёт войну на Востоке независимо от позиции правительства Его Величества.
– Естественно.
Гесс говорил по-английски изумительно чисто. Оттого встретивший его шотландский фермер не сразу поверил, что на поле спустился с парашютом немецкий лётчик.
– Значит, вы просчитывали вариант: что изменится в позиции Берлина, если ваше предложение будет отвергнуто, а Гитлер объявит войну Сталину.
Рубленая физиономия Гесса перекосилась нервной гримасой.
– Коренным образом не изменилось ничего! Навалившись на Британию, рейх в состоянии завладеть островами. Но фюрер решил не спешить с десантом. Через три месяца в распоряжении Берлина будут все богатства России до Урала: нефть, металлы, электроэнергия, колоссальная территория, десятки миллионов рабочих рук. Захват Британских островов упростится ещё более, это очевидно! Однако мой фюрер по-прежнему не желает бороться с англичанами. Его интересы ограничиваются Европой и бывшими колониями кайзера, что вы отняли после мировой войны.
– Пока ограничиваются, – согласно кивнул сэр Иден, подчеркнув «пока», ибо аппетит Гитлера рос пропорционально проглоченному куску. Чемберлен поверил ограниченности интересов и скормил коричневому монстру Австрию с Чехией, что из его уступчивости вышло? – Ваш список требований известен, включая отставку сэра Черчилля.
Гесс порывисто дёрнул рукой.
– Британии не повезло с лидером, но это дело британцев. Если Черчилль согласится на мир, будем договариваться с ним.
– Очень великодушно с вашей стороны, – не удержался от колкости сэр Иден. – Боюсь, ваши инструкции относительно отношений с Британией устарели на полтора месяца, если ничего нового не можете сказать.
– Что вы хотите услышать нового? – Гесс взвинтился, и доктор Дике немедленно наполнил шприц какой-то бесцветной жидкостью. – Германия борется за мир!
– О да! Вы постоянно трубите, что уложили нас на обе лопатки и одновременно вымаливаете перемирие. Только в этом году я насчитал три инициативы через независимые каналы кроме вашего странного перелёта. По линии МИД, разведки, через посредников в разных странах. Если вы так не желаете войны, какого дьявола в неё ввязались? Выздоравливайте.
– А какая реакция вашего правительства на Восточный фронт? – Гесс выкрикнул последний вопрос в спину министру, когда за ним уже закрылась дверь. Возвращаться и продолжать бесплодный диалог сэр Иден счёл ниже своего достоинства. Гесс – отыгранная карта, сброшенная в отбой.
– Успокойтесь! – проговорил доктор Дике, закатывая рукав пленника. – Всё сами узнаем из «Таймс».
Опубликованное заявление Уинстона Черчилля поразило миролюбивого нациста до глубины души. От переживаний обострились боли в бедре, медики были вынуждены вкатить ему дозу морфия. Мучения уменьшились, но только физические. Вопреки здравому смыслу, британское правительство заявило о полной поддержке Сталина! Вместо создания единого фронта против большевизма англичане воюют против европейской цивилизации…
Гесс добивался встречи с Черчиллем, с королём, с членами парламента. Тщетно. Он хотел сказать им: не слушайте еврейское лобби, толкающее Британию в объятия американских евреев-финансистов. У него были заготовлены непробиваемые доводы, чтобы доказать: главный противник Британской империи – не рейх и даже не большевистская Россия, часы которой сочтены. Главный враг за океаном, он спит и видит, чтобы оторвать колонии у метрополии, распространить на них свою экономическую гегемонию!
