– У меня для вас нет места, Валленштайн. Работы – по горло, но не для таких, как вы, забравшихся в центральный аппарат РСХА только через друзей и родственников. У нас слишком много Валленштайнов.
Двое – много? Мюллеров примерно штук пять, и сидячий передо мной пролез в СС и СД исключительно благодаря знакомству с Гиммлером и Гейдрихом. Даже в НСДАП вступил, лишь заняв приличную эсэсовскую должность. Молчу… Тем более что словами плюётся бригаденфюрер, и слова эти адресованы не мне, а кадровикам в расчёте, что тут же побегу сплетничать к графу. Если разгорится скандал, хитрый лис всегда открестится от крамольных речей, поверят ему, а не проштрафившемуся изгнаннику из разведки.
– Вы – олицетворение проблемы РСХА. Опытный? Вербовали агента в Минске, заставили дать подписку британского маркиза, следили за английской резидентурой, кувыркаясь в койке с их агентессой… Чушь! Сплошной непрофессионализм. Вас кидали с одной службы на другую. Подрабатывали в Польше фотографом Геббельса? – Мюллер скалится. Шутит, стало быть. Подчинённых, я уверен, не тянет шутить в его присутствии. Как и рассказывать какие-либо анекдоты о Мюллере за глаза. – Всё по верхам. Аналитик, разведчик, контрразведчик, ликвидатор… А на деле – ноль без палочки, которого по протекции тянут за уши.
Он встаёт и подходит вплотную, смотрит снизу так пристально, что хочется подогнуть колени. Не дождёшься, стою по стойке «смирно», как на плацу в абвере.
– Я двадцать лет в полиции. Двадцать лет! Все эти годы учусь раскрывать преступления, заговоры, вычислять врагов. А вы? Неделю покрутитесь и сбежите в айнзацкоманду?
– Я выполняю приказ.
– Да, это тоже типично – прятаться за приказами. Мой заместитель, пройдоха Шелленберг, точно такая же перелётная птица. Однажды отдёрнул за руку Гиммлера, когда тот в воздухе чуть не вывалился в незапертый люк самолёта. И всё, карьера универсального специалиста пошла в гору! По вершкам нахватался у меня знаний о контрразведке. Но зачем его было ставить на место Йоста? В иностранной разведке он такая же пустышка, как вы в делах гестапо.
Несколько следующих фраз Мюллера проскальзывают по периферии сознания. Шелленберг – начальник разведки СД? Граф пролетел мимо кассы? Твою ж…
Гестаповец засекает мою растерянность и довольно кудахчет.
– Знаю-знаю. Фон Валленштайн присмотрел кресло Йоста себе. Хлопотал перед Гейдрихом и рейхсфюрером. Не выгорело!
Над этими двумя фигурами – только Гитлер. Он лично утверждает кандидатуру шефа разведки? Логично. Уровень – много выше, чем в состоянии достучаться «дядюшка». Проблемы графской карьеры не так волнуют, как ситуация с Элен. Шайзе, Мюллер читает мои мысли по лицу? Как он выбирает, куда ударить – причём по самому больному?
Точно – читает. Иначе трудно объяснить, почему именно в следующую секунду звучат издевательские слова.
– Я сломаю вашу английскую постельную игрушку. Рейх начал войну с Советами, англичане сами запросят мира. Эта британская шпионская ячейка подлежит ликвидации.
Проглатываю тугой комок. В РСХА, как часто бывает, правая рука действует против левой. Кто-то считает, что англичан нужно беречь ради мостиков к миру, кто-то… Времени на раздумья – ни секунды. Надо действовать!
– Да, герр бригаденфюрер. Я лучше других знаю состав их группы. Разрешите принять участие в арестах.
Он неожиданно добреет. Прямо на глазах и очень ненатурально.
– Вы провели ночь в тюрьме, наверно, не сомкнули глаз. Отдохните.
– Я бодр и могу работать столько, сколько потребуют интересы рейха.
Мюллер криво ухмыляется.
– Валяйте. О результатах доложите к вечеру. Не мне – прямому начальнику. Вон!
Будут вам результаты.
В кожаную папку кладу светокопии особо секретных документов, категорически не подлежащих выносу за пределы конторы. Но к Монблану моих прегрешений это не более чем детская лопатка песка. Прыгаю за руль «Хорха», отгоняя серых мух перед глазами. Не хватало ещё попасть в аварию, когда еду домой арестовывать свою девушку. Славный дебют в гестапо…
Особняк Митчетт-Плейс, с виду – обычное здание Викторианской эпохи, выделялось военным постом у ворот и хорошо заметными с улицы решётками на окнах. Кому взбредёт в голову проникнуть в охраняемый дом? Но решётки служили иной цели – не дать выбраться из особняка наружу. Здесь томился незадачливый «голубь мира» и военный преступник Рудольф Гесс, прилетевший в Шотландию в ночь на 11 мая с предложением британскому парламенту прекратить боевые действия с рейхом.
Днём, когда Европу облетела весть о начале Восточной кампании вермахта, в ворота Митчетт-Плейс въехал «Роллс-Ройс», пара автомобилей охраны заблокировала улицу снаружи. Навестить самого высокопоставленного военнопленного прибыл сэр Энтони Иден, член кабинета Уинстона Черчилля.
В особняке, приспособленном под тюрьму, но не для приёма VIP-персон, отсутствовала комфортная переговорная комната. Офицер охраны проводил сэра Идена в столовую, общую для узника и стражников.
– Как он?
