– Не так всё просто, – с заднего сиденья Уорингтону сложно было разглядеть выражение лица эсэсовца, он видел только кусочек лица в отражении зеркала на лобовом стекле. – Конечно, у Гейдриха охраны меньше. В одиночку он не гуляет, служебные апартаменты в РСХА стерегут, на публичные выступления сгоняют полицию.
– Что вы предлагаете?
– Дождаться отъезда объекта из Берлина. Он часто ездит в Прагу как глава чешского рейхспротектората. Конечно, его везде будут пасти. Но шансов больше.
– А вы? Сможете проследовать за ним?
– Конечно! – фон Валленштайн в полоборота повернулся к пассажиру. – Напишу рапорт о встрече с вами, меня непременно прикомандируют к охране обергруппенфюрера от СД.
– Выдадите меня?! – оригинальность ходов этого человека шокировала больше, чем его признания в геноциде.
– Да. А что изменится? Мои коллеги и без того непрерывно ожидают покушения на руководителей СС. Я получу сведения об организации охранных мероприятий, вам будет проще вычислить уязвимое место.
Лейтенант молчал долго, растрачивая время поездки к Берлину.
– Возможно, герр гауптштурмфюрер, придётся готовить несколько групп.
– Рискну предположить: одна из них будет ложной, жертвуемой ради основной. Спецоперации абвера и СД довольно часто проходят по этой схеме. Не думаю, что методы Сикрет Сервис сильно отличаются.
– Мы не относимся к людям как к расходному материалу. Но, если нет другого выхода, не жалеем ни себя, ни товарищей.
– То есть методы одинаковые, – удовлетворённо заключил эсэсовец.
До середины мая они встретились ещё несколько раз. Ни доверия, ни симпатии у лейтенанта не прибавилось. Валленштайн снабдил списком подразделений местной полиции и гестапо в Праге, предупредил о приезде Гейдриха, показал его обычный маршрут движения из замка Юнгферн Брешан в центр чешской столицы. Всё это полезно, но могло быть добыто куда проще, без рискованного контакта с душегубом из СД!
Уорингтон оставил без внимания предложение подорвать сразу всех бонз германской разведки, они собрались на совещание в резиденции Гейдриха в Градчанах. Рейхспротектор свёл вместе начальников отделов военной разведки и СД, Канариса и Шелленберга. Встреча сопровождалась такими мерами безопасности, что впору было задуматься о ловушке. Лейтенант принял решение точно придерживаться плана, утверждённого в Лондоне, и не посвящать немца в его детали.
Утро двадцать седьмого мая встречает меня (или я встречаю это утро – не важно) во Дворце Петчика. В действительности железобетонный дом, стилизованный под старину, строился не как дворцовое здание, а центральный офис банка того самого Петчика. Поэтому здесь уютно обосновалось пражское гестапо, охватывающее протекторат Богемии и Моравии.
Тянет на зевоту. Вчера рейхспротектор проводил дорогих коллег-разведчиков, между которыми пытался наладить сотрудничество вместо обычных ведомственных склок. После открыл фестиваль камерной музыки малоизвестного композитора. Недавно умерший Бруно Гейдрих создал не только скучные пьесы, но и зачал руководителя РСХА, отчего удостоился отдельного концерта.
Пока сын непризнанного гения вещал высоким голосом о величии культуры, мы с ног сбились. На массовом мероприятии подобраться к объекту ликвидации проще, вычислить всех потенциальных убийц сложнее. Мне же пришлось хуже других. Нужно было изобразить служебное рвение и одновременно повысить шансы группы Уорингтона. Наутро офицеры гестапо смотрят на меня волком, без слов заклеймив паникёром. Никакого покушения не произошло. Паннвиц, местный шеф, предлагает арестовать известного мне лейтенанта и наплевать на шпионские игрища СД. Я жму плечами – как вам угодно.
Радио транслирует победные марши. В перерывах между ними диктор сообщает очередные новости о триумфальном наступлении танковой армии фон Клейста южнее Харькова и разгроме советского Юго-Западного фронта.
Конечно, успехи преувеличены. После провала под Москвой огорчённому населению рейха как воздух нужны оптимистические известия. Но стопроцентно ясно: вермахт вернул себе инициативу в Восточной кампании, захватывает новые территории. За его передовыми частями неотступно следуют зондеркоманды. Просто праздник какой-то на немецкой улице.
Ситуация меняется около десяти. Телефоны буквально взрываются звонками. «Мерседес» Гейдриха и машина с охраной расстреляны группой партизан. Благодаря моему предупреждению рейхспротектор отправился на другом авто.
– С охраной? В закрытом бронированном «Мерседесе»?
– Насколько я знаю, вдвоём с водителем, – отвечает мне Паннвиц. Мол, я не могу приказывать обергруппенфюреру.
О нескольких возможных группах я тоже говорил. Остаётся ждать.
К полудню раненого Гейдриха доставляют в госпиталь Буловка и оперируют. Вторая группа подкараулила генерала на запасном маршруте.
Богемия отныне – огромный концлагерь. Всюду патрули. Деревни, где могут находиться злоумышленники или их родственники, уничтожаются подчистую. Аресты идут повальные. Кошмар утраивается, когда газеты сообщают о смерти Гейдриха от заражения крови.
