Перед ним оказалась та самая женщина с древней собакой в детской коляске, которая во время памятного забега помогла Джошу, когда он потерял сознание.
– Добрый вечер, – поздоровался Джош. – Ну да, забег.
– Да. Вы упали в обморок! А сейчас как самочувствие? Ну, понятно, что выжили. Но с вами все хорошо?
– Да, всего лишь небольшое обезвоживание.
– Хорошо. Я рада. – С минуту она просто смотрела на него и улыбалась.
– Может, отнесете уже наш заказ бармену? Или нам ждать вечно? – вмешался один из клиентов за столиком. Джош не раз замечал, что Рождество часто пробуждает в людях самое худшее.
– Да-да! Простите! Уже бегу. – Женщина вновь улыбнулась Джошу.
– Как Даффи? – поинтересовался он, немного удивленный, что вспомнил кличку собаки, а после внутренне поморщился. Псина наверняка уже сдохла.
– Отлично! Спасибо, что спросили! Ветеринар прописал ему добавки и стероиды. Теперь он как новенький. Серьезно. Будто ему снова тринадцать.
Сколько же лет этому псу?
– Хорошо. А как ваш брат? – Она рассказывала, что у него какие-то проблемы с суставами… Точно, болезнь Элерса-Данлоса.
– Боже, как приятно, что вы помните. Все отлично! Спасибо.
– Хорошо. Счастливых праздников.
– Вам тоже! С Новым годом!
– Ты там что, болтал с женщиной? – удивился Рэдли, когда они все-таки выбрались на улицу.
– Да. Мы ходим к одному ветеринару.
– Что ж, рад за тебя, Джошуа, – заметил Рэдли. – Эй, смотри, снег идет! Как красиво!
– И правда.
Лорен любила снег и часто, потягивая какао, стояла в темноте у окна и наблюдала, как кружатся снежинки.
Воспоминания о ней были повсюду.
– Увидимся в канун Рождества, – проговорил Джош. – Я пришлю тебе адрес мамы.
– Спасибо, брат, – отозвался Рэдли и поднял запястье с браслетом. – Никогда его не сниму.
Рэдли не подвел и в канун Рождества появился у Стефани ровно в половине шестого. В щегольском костюме – само собой, ведь он работает в магазине мужской одежды – и с кучей пакетов в руках.
– Приятно познакомиться! – воскликнула Стефани, снимая фартук. Под ним оказалась футболка с радужным сердечком и надписью: «Бесплатные мамины объятия» – чтоб уж точно показать, что она без предрассудков. – Я так рада, что ты пришел! – сообщила женщина, крепко обнимая Рэдли. – Спасибо, что дружишь с моим сыном! С ним бывает непросто. – Она послала Джошу самодовольный взгляд, в котором ясно читалось: «Мне нравится смущать тебя перед твоими друзьями».
– Ну ты даешь, мам, – с улыбкой отозвался Джош. Хотя все это было в порядке вещей.
– Я умирал от желания познакомиться с вами, мисс Парк. Джош говорит, вы самая лучшая в мире мама. Это правда?
– Ну да! Спасибо, милый Джош. И еще, Рэдли, зови меня Стеф. Или мамой, если хочешь. Джошуа говорит, твои родные далеко? В Рождество это так грустно.
– Да нет, не очень. Все равно они гомофобные придурки, в отличие от вас, – возразил Рэдли и поймал взгляд Джоша. Тот кивнул, давая понять, что понял невинную ложь друга. Конечно же ему грустно! – Однако Джошуа официально принял меня в братья, так что, думаю, теперь вы в самом деле моя мама.
– Тогда предлагаю это закрепить! – заявила Стефани и вновь заключила Рэдли в объятия, еще более крепкие и долгие.
Когда она его отпустила, в глазах парня стояли слезы. Джош по-мужски приобнял Рэдли, а затем познакомил его с остальными.
Гостей собралось довольно много: Кимы, к которым завтра приедут их собственные дети; Джен с Дариусом, Себастьяном и Октавией; Донна с Биллом, теперь официально состоящие в отношениях; Сара с очередным кавалером (сразу ясно, что это ненадолго) и трое коллег из лаборатории матери, чьи родственники жили далеко.
Билл – прежде Джошуа его не видел – держал на руках Октавию. Судя по первому впечатлению, он казался отличным человеком, однако сердце на миг сжалось в груди. От близости общения, знакомой грусти, что сегодня с ними нет отца Лорен, сожаления, поскольку другу Донны не суждено узнать ее дочь.
– Знаменитый зять, – заметил Билл, перекладывая малышку, и протянул Джошу руку. – Я слышал о тебе много хорошего. Счастливого Рождества.
– Приятно познакомиться, – наигранно весело отозвался Джош. – И я… тоже наслышан.
Вокруг царили шум и оживление. Себастьян не мог усидеть на месте от возбуждения, которое передавалось и Октавии. Коллеги из лаборатории болтали без умолку, а Дариус и Рэдли, похоже, соревновались за звание любимого сына Стефани, то и дело бросаясь ей помогать и отвешивая комплименты. Донна и Билл развлекали Октавию, Джен занималась Себастьяном, Кимы уговаривали Стефани вновь поехать с ними в отпуск, а под конец начали звать с собой и Донну.
Кажется, все они дошли до стадии принятия.
Внезапно глаза застлала красная пелена. Да как они смеют веселиться? Ведь Рождество – любимый праздник Лорен, а ее, черт возьми, впервые нет рядом. Ему вдруг захотелось выплеснуть всю ярость и боль, пнуть Дариуса, насмешившего всех до слез, и угомонить на хрен Себастьяна. Отчего мать в этот канун Рождества сделала все как обычно? А как же дань уважения памяти Лорен? Ему больше не хотелось в этом участвовать. Возникло желание… что-нибудь сломать.
