Один из них, мальчик на вид лет двенадцати, отвёл взгляд, когда я посмотрел на него. Его подбородок дрожал, и он выглядел так, словно изо всех сил старался не заплакать. Сходство с Гэри явно указывало, что они братья. Бедный ребёнок. После изгнания Гэри, его семье придётся жить с клеймом того, что он сделал, а я прекрасно знал, какими жестокими могут быть другие дети.
Мрачный голос Максвелла раздался в другом конце зала.
— Думаю, что все собрались. Давайте начнём.
Я сел в первом ряду, а мама заняла место рядом со мной. Две семьи сели вместе в другом конце комнаты. Как только все расселись, Максвелл кивнул Шону, который стоял на страже у двери камеры. Шон открыл дверь и вывел Тревора и Гэри в главный зал.
Обоим мужчинам выдали одежду, но судя по их небритым лицам и растрёпанным волосам, они уже несколько дней не принимали душ. Они были подавлены, когда Шон подвёл их к двум стульям, выставленным для них, и ни один из них не встретился со мной взглядом.
Максвелл не тратил времени на речи. Он обратил свой жёсткий взгляд на моих нападавших, и они оба опустились на свои места.
— Тревор и Гэри, вы напали на другого члена стаи без провокации и с намерением нанести серьёзный вред. Вы использовали серебро как оружие против него, а это преступление, караемое изгнанием, — голос Максвелла с каждым словом становился всё глубже и страшнее, а температура в комнате, казалось, упала. — Это не судебное разбирательство. Свидетелями нападения были Брендан и Фрэнсис, и я видел ожоги от серебра на шее Роланда. Других доказательств мне не надо.
Тревор и Гэри уставились в пол, не в силах встретиться с осуждающим взглядом Максвелла. Мама потянулась и вцепилась в мою руку, а на другом конце комнаты тихонько заплакала женщина.
Максвелл обвёл взглядом комнату.
— Если кто-то хочет высказаться до того, как я вынесу приговор, вы можете сделать это сейчас.
Я посмотрел на семьи, где встала пара средних лет, мужчина обнимал за плечи свою жену. Лицо женщины осунулось, а тёмные круги под глазами говорили о том, что последние несколько дней она почти не спала.
— Пожалуйста, Альфа, — хрипло взмолилась она. — Гэри никогда раньше не делал ничего подобного. Он пришёл сюда в надежде найти себе пару, и был расстроен, когда кто-то другой запечатлелся на девушке, которую он любит. Это немного свело его с ума.
Мама отпустила мою руку и, встав, повернулась к ним.
— Марта, нет никакого оправдания тому, что сделал твой сын. Он знал, что делает, когда шёл за Роландом, и одному Богу известно, что могло бы случиться, если бы Брендан и Фрэнсис не появились вовремя.
Я знал, что должно было случиться. Я бы убил Тревора за то, что он угрожал моей паре, и провёл бы остаток своей жизни с кровью на руках.
— И вы, — мама повернулась к Тревору и Гэри, повысив голос. — Двое взрослых мужчин напали на восемнадцатилетнего парня, только что закончившего школу, потому что он задел ваше самолюбие. И использовали на нём серебро…
— Мам, всё хорошо.
Я потянулся к её руке, но она отстранилась и направилась к двум мужчинам, но Брендан преградил ей путь.
— Позвольте сказать вам прямо в лицо, — прорычала она. — Если бы что-нибудь случилось с моим сыном, вам не грозило бы сегодня изгнание, потому что я бы сама прикончила вас.
Марта издала сдавленный всхлип. Мальчик заплакал. Боже, это было даже хуже, чем я ожидал, и я просто хотел, чтобы всё закончилось. Тревор и Гэри заслужили своё наказание, но их семьи этого не заслужили. Этот парень не заслуживал потерять своего брата, даже если Гэри был мудаком.
Брендан отвёл мою мать обратно на её место и сел с другой стороны, скорее всего, чтобы она бросилась к Тревору и Гэри снова. Максвелл вопросительно посмотрел на неё, и она кивнула, давая понять, что с ней всё в порядке.
Максвелл снова повернулся к Тревору и Гэри, и напряжение в комнате стало таким сильным, что стало трудно дышать. Вот и всё.
— Изгнания не было с тех пор, как я стал Альфой этой стаи. Думаю, последний раз это случилось более семидесяти лет назад, и меня глубоко огорчает изгнание любого члена моей стаи, даже если наказание соответствует преступлению. Поэтому, прежде чем я вынесу своё решение, я хочу послушать жертву этого преступления, — Максвелл посмотрел на меня. — Роланд, как бы ты наказал нападавших?
Я уставился на Максвелла, и этому удивился не только я. Максвелл никогда никому не подчинялся, и его слово было законом.
Максвелл выжидающе смотрел на меня. Сбитый с толку, я сидел на стуле, пока мама не толкнула меня под руку, призывая встать.
— Я…
Я посмотрел на двух мужчин, ожидающих своей участи. Глаза Гэри были опущены, поза выражала покорность. Тревор встретил мой взгляд воинственно, но не смог скрыть своего страха. Я не мог притворяться, что не презираю этих двоих за то, что они сделали, и меня не расстраивало, что вижу их в последний раз.
