Бутылки торчали из огромных оцинкованных ванн со льдом. Очевидно, где-то стояла тачка для хранения бутылок вина и еще одна для безалкогольных напитков. Кто-то был занят тем, что развешивал праздничные гирлянды. Вдалеке послышался ритмичный звук удара металла о металл, и кто-то запел – слегка фальшиво – песню Тома Петти «Я не отступлю».
Кейт позволила собакам загнать себя в ближайшее стойло, где Диллон терпеливо расчесывал гриву одного из двух пятнистых пони, жующих сено.
На нем были джинсы с отмычкой для копыт в заднем кармане, рубашка шамбре, закатанная до локтя, серая шляпа с загнутыми полями и поношенные ботинки.
«Аппетитно», – подумала Кейт.
Диллон остановился, почесывая пони между ушами, наблюдая за ее приближением.
– Вот это картина.
Она покружилась.
– Подойдет для летнего барбекю на ранчо?
– Подойдет для любого времени и любого места. – Он показал ей руки. – Я навожу лоск на эту парочку, так что не могу к тебе прикоснуться.
– Все в порядке. Я сама к тебе прикоснусь.
Она перегнулась через забор, схватила его за рубашку, притянула к себе и поцеловала.
– Не знала, что у вас есть пони.
– На самом деле – нет. Мы привозим их по случаю. И катаем детей.
– У них милые глаза.
Кейт погладила пони по щеке.
– К концу дня им будет до одурения скучно, но они знают свою работу.
Он похлопал пони по боку, прежде чем перемахнуть через забор.
– У тебя все хорошо?
– Я только что провела час на кухне с двумя женщинами, которые камня на камне не оставили от моих кулинарных и организаторских способностей, но в остальном да.
Диллон прижался лбом к ее лбу жестом, который показался ей таким же милым, как и глаза пони.
– Мне нужно помыть руки, потому что я должен обнять тебя.
Они вместе пошли к колонке, и тут из-за дальнего угла сарая вышел Рэд.
– У нас есть подковы, у нас есть бочче и несколько стульев, если кто-нибудь захочет отдохнуть, наблюдая за игрой.
– Спасибо, Рэд.
– Женщина в белом, – обратился бывший шериф к Кейт. – Ты будто сошла с картины.
– Ого.
– Итак, ты хочешь узнать все или отложим этот разговор?
– Я хочу узнать все, а потом отложим этот разговор.
– Ты разумная девушка, Кейт. И всегда была такой. Ладно, тогда я буду краток. Дюпон на сцене, в бальном зале отеля «Беверли-Хиллз», на этом высококлассном шоу, посвященном открытию ее фонда. Она общалась с людьми, как и многие, потом немного посидела с Бастером за их столиком, прежде чем подняться и произнести речь. Прошло чуть больше пяти минут, когда, по словам свидетелей, Бастер стал хватать ртом воздух. Затем он свалился прямо со стула на пол.
Люди переполошились, как и следовало ожидать. Дюпон тоже всполошилась, но минутой позже остальных.
– Там должны были быть врачи, – задумалась Кейт.
– Да, были. Некоторые из них быстро добрались до него и заставили толпу расступиться. Попробовали сделать ему искусственное дыхание, позвонили девять-один-один. Он ушел быстро, они ничего не могли поделать. Дюпон вопит, тащит его за собой. Множество фотографий, на которых она держит его на коленях. Появилась полиция. Это было похоже на сердечный приступ, и это был бы не первый его приступ.
Рэд переступил с ноги на ногу и поиграл с солнцезащитными очками.
– Но пришли полицейские и судмедэксперты. Они все осмотрели. Дигиталис, смертельная доза, в его джине с тоником. Официантов допросили, как и бармена, который смешал коктейль. Как я уже сказал, вокруг толпится много людей, и они потом будут давать интервью. Но факт в том, что один человек больше всех выиграл от его смерти, один человек сидел рядом с ним за столом, имел к нему доступ, и этот же человек уже привлек внимание властей, мелькая в деле о двух убийствах и покушениях. И теперь к ней стоит присмотреться повнимательнее.
– Думаете, это сделала она?
– Я не могу сказать тебе «да» или «нет», но если бы ты спросила меня, думаю ли я, что она способна на такое… Да, думаю.
– Я тоже, – сказала Кейт и выдохнула. – Мне жаль, что этот человек умер, и я сожалею о том, как он умер. Я не жалею, что она снова оказалась на раскаленной сковородке. Если она виновна, я надеюсь, что на этот раз они посадят ее навсегда. Если она невиновна, что ж, она скоро узнает, каково это – не сделать ничего плохого и все равно платить высокую цену.
– Как я уже сказал, ты разумная девушка. Ты должна знать, что они присматриваются и к Спарксу.
– По этому делу? Но…
– Кейтлин, полицейские – подозрительные ребята, – сказал он с гордостью. – И если ты работаешь в полиции, то у тебя должно закрасться сомнение, что все это дело – одна большая подстава. Что делает Спаркс? Какова его натура? Он ставит метки. У него достаточно мотивов желать, чтобы Шарлотта Дюпон угодила на эту сковородку.
– Если он мог организовать все это из тюрьмы, если он мог убить двух человек, почему бы просто не убить ее?
– Если ты кого-то убьешь, дело сделано. А если забросить их в сковородку, то они будут долго поджариваться. Поверь мне, если отбросить дорогущих адвокатов, то она уже дымится.
