Она нашла свою индивидуальность, свою независимость.
Она вновь обрела радость.
Поворот в сторону самопознания и время сделали ее другим человеком. И как-то раз она вновь столкнулась с Ноем.
Возвращаясь домой с рыночной сумкой после долгого дня в студии, она услышала свое имя, подняла взгляд и не смогла отвести.
Он немного отрастил волосы, но у него были все те же прекрасные львиные глаза. Кейт подумала, что у любой на ее месте замерло бы сердце при виде своей первой любви.
– Ной.
Она шагнула к нему, поцеловала в обе щеки, а пешеходы тем временем шли своей дорогой.
– Я тут… да не важно, – замялся он. – Я правда рад тебя видеть. Ты занята? Можно угостить тебя коктейлем? Мне бы очень хотелось… Я бы с радостью поболтал с тобой, если у тебя найдется минутка.
– Я бы не отказалась. В квартале отсюда есть одно местечко, если ты не против вернуться.
– Отлично.
Он пошел рядом с ней. Жаркий летний вечер, подумала она, не так уж сильно отличается от того вечера, когда они прогуливались в последний раз.
– Я так понимаю, ты живешь тут поблизости.
– Старая привычка, – пожала плечами она. – Бабушка с дедушкой вернулись в Калифорнию, а я осталась. Хожу тут чаще, чем раньше. А ты как?
– У меня теперь есть настоящая спальня, в которой помещается настоящая кровать. На самом деле у меня теперь есть таун-хаус. Здорово иметь личное пространство.
– Вот мы и пришли. Нам нужен столик? Хочешь посидеть за стойкой?
– Давай посидим за столиком.
В баре, расположенном в нескольких шагах от кофеен, пиццерий и мексиканских заведений, в которых они раньше встречались, были стальные столы, узкие кабинки и длинная стойка из черного дерева.
Как только они сели, она заказала себе бокал вина, и он сделал то же самое.
– Как поживает твоя семья? – начала она, и он пристально посмотрел ей в глаза. – Ной, ирландцы могут затаить обиду, но сейчас в этом нет необходимости.
– У родителей все хорошо. Улетели на Гавайи на пару недель – там прохладнее, а у мамы на Большом острове до сих пор живет родня. Бабушка скончалась в прошлом году.
– Очень тебе сочувствую.
– Мы скучаем по ней. Бекка стала врачом. Мы очень ею гордимся.
Он рассказывал про братьев и сестер, пока не принесли напитки.
– Мне нужно кое-что сказать. Я звонил тебе, не знаю, сколько раз. Я так и не смог довести это до конца. Я был не прав, Кейт. Я был резок.
– Случившееся было за гранью ужаса. В такой ситуации нет верных решений.
– Это была не твоя вина. Я говорил это и тогда, но ты оказалась права, я сам до конца в это не верил. А вот теперь верю. Ты ни в чем не виновата.
Она посмотрела на свой бокал.
– Это важно. Мне важно было услышать это от тебя. Мы оба были так молоды. Боже, а что писала пресса? Все было бы еще ужаснее, и мы бы с этим не справились. Мы бы все равно расстались.
Она выпила, не отводя от него взгляда.
– Ты сыграл ключевую роль в моей жизни. В последнее время я много размышляла о ключевых моментах. Как все они пересекаются или расходятся в разные стороны. Сначала мы были вместе, потом расстались. Важные этапы. Быть с тобой, а потом нет. Ключевые моменты. С тех пор я посетила каждый твой спектакль.
Он несколько раз моргнул.
– Ты серьезно?
– Важные этапы, Ной. Было приятно видеть, что важный для меня человек занимается тем, для чего появился на свет.
– Жаль, что ты не зашла за кулисы.
Она улыбнулась и сделала глоток.
– Неловко.
– Я посмотрел «Люси Люсиль». Дважды.
Она рассмеялась.
– Смотришь мультики по понедельникам?
– Ты великолепно справилась. Серьезно. Я думаю… было приятно слышать, что важный для меня человек делает то, ради чего он появился на свет.
– Ты должен услышать мою Шаллу, королеву воинов. Хотя ты ведь никогда не любил видеоигры, – вспомнила она.
– У кого есть на них время? Ты выглядишь счастливой.
– Так и есть. Я люблю свою работу, я правда люблю свою работу. Она веселая, непростая и, господи, такая разнообразная. Ты тоже выглядишь счастливым.
– Так и есть. Я люблю свою работу. И я только что обручился.
– Ух ты! Поздравляю. – Кейт поняла, что говорит искренне. Какое облегчение! – Расскажи мне о ней.
Он рассказал; она выслушала.
– Если решишь снова прийти на спектакль, дай знать.
– Хорошо. Я постараюсь. Я сейчас как раз собираюсь переехать обратно в Калифорнию.
– В Лос-Анджелес?
– Биг-Сур. Бабушка с дедушкой уже почти обосновались там. Прошлой зимой дедушка упал и сломал ногу.
– Я слышал об этом, но ведь с ним все в порядке, да?
– В целом да. Но он стареет, даже если не хочет это признать. И бабушка Лили не уверена, что подпишет контракт на продолжение «Мэйм», она боится оставлять его одного, пускай даже ненадолго.
– Значит, слухи правдивы – Лили Морроу возвращается на Бродвей в возрождении легендарного спектакля – лауреата премии «Тони». Эта новость наделала много шума.
– Она вернется, если я буду с дедушкой, а я могу выполнять основную часть работы, находясь где угодно. В конце концов, я ведь могу воспользоваться студией в Монтерее, Кармеле, Сан-Франциско. Можно будет что-нибудь придумать.
«Что-нибудь придумаю», – мысленно поправила она себя. Отныне она стояла у штурвала и выбирала, когда и куда повернуть.
