– Так у вас получилось… и вы – здесь, передо мной? – произнес он, но уже не хриплым шепотом, а фальцетом, недобрым звонким эхом отдавшимся в комнате.
Уиллет, решив воспользоваться внезапным волнением своего пациента, быстро процитировал отрывок из письма, который запомнил наизусть:
– Из надгробий разве что одно на десяток осталось на своем месте – уверенности нет.
После он молча вынул из кармана полученное им послание на варварской латыни и поднес к глазам историка. Результат превзошел все ожидания – Чарльз Вард побледнел еще пуще прежнего и обмяк без чувств.
Конечно, весь этот разговор происходил совершенно секретно от трудившихся в лечебнице алиенистов, дабы те не обвинили отца пациента и своего коллегу в потакании бредовым состояниям подопечного. Поэтому доктор Уиллет с господином Вардом без посторонней помощи подняли упавшего молодого человека и положили его на кушетку. Тот, едва очнувшись, забормотал что-то про весть, которую надо немедленно доставить Орну и Хатчинсону. Когда сознание всецело возвратилось к Чарльзу, доктор поставил его в известность, что из помянутых им двоих по крайней мере один – недруг, науськивающий доктора Аллена убить его. Открытие не произвело особого впечатления на историка – на лице его и так застыла маска глухой безнадежности. После этого он не произнес больше ни слова, поэтому отец несчастного и Уиллет удалились, напоследок еще раз предупредив его насчет Аллена, на что юноша ответил, что об этом персонаже «уже должным образом позаботились» и что больше он не причинит ему никакого вреда, даже если очень захочет. Эту фразу сопровождал злобный смешок, от которого мороз шел по коже. Уиллет и Вард знали, что Чарльз не сможет предупредить двух странных сподвижников Аллена о возможной угрозе – администрация лечебницы задерживала для проверки все письма от пациентов и не пропускала те послания, что носили явные признаки бреда.
Впрочем, история с Орном и Хатчинсоном, если то действительно были салемские колдуны-изгнанники, имела интересное продолжение. Движимый каким-то неясным предчувствием, рожденным ужасами последнего времени, Уиллет связался с международным пресс-бюро и попросил присылать ему сообщения о всех достойных внимания преступлениях и просто странных событиях в Праге и на востоке Трансильвании; за полгода в изобилии переведенных статей, отправленных ему, удалось найти две, на взгляд доктора, весьма важные. В первой речь шла о полном разрушении особняка в старейшем квартале Праги и исчезновении тамошнего нелюдимого старожила по имени Йозеф Надек, о ком все соседи отзывались как о «человеке, который жил всегда»; во второй – о прогремевшем в горах Трансильвании, к востоку от Ракоша, взрыве, стершем с лица земли вместе со всеми обитателями древний замок Ференци. Тот пользовался настолько дурной славой у местных крестьян, что владельца собирались вызвать в Бухарест для допроса, но трагический инцидент, оборвавший феноменально долгую жизнь барона Ференци, поставил в деле жирную точку.
Уиллет осознал, что тот, кто составил записку угловатым саксонским почерком, способен и на большее, чем простое предупреждение; доверив доктору разобраться с Джозефом Карвеном, он решил собственноручно уничтожить Орна и Хатчинсона. Об участи, постигшей этих двоих, Уиллет предпочел не думать.
На следующее утро после свидания с Чарльзом доктор поспешил к Варду-старшему, чтобы присутствовать на переговорах с детективами. Уверенный в настоятельной необходимости ликвидации или как минимум помещения под стражу Аллена, он был намерен убедить в том и своего друга. В этот раз они не поднимались в библиотеку – на верхний этаж вообще старались лишний раз не заходить из-за странного тошнотворного запаха, который все никак не желал выветриться. Слуги приписывали такое зловоние порче, навлеченной на дом портретом Карвена.
