Убийства единорога полностью

Итак, Гаске, который лучше всех должен знать подпись Фламана, написал мне ответ, показывающий, что он поверил написанному! Однако теперь Фламан отрицает, что писал первое письмо. Почему? Послание, которое я вам показал, было отпечатанной на машинке копией, под которой я скопировал подпись Фламана, и тот мог с полным основанием отрицать, что это его рука… но как он мог отрицать подлинность самого письма? Если хорошенько подумать, не разумнее ли предположить, что первое письмо было подлинным, а за опровержением скрывается какой-то трюк либо на самом деле автор не Фламан?

Последовала пауза, при этом Рамсден сделал протестующий жест.

– И тем не менее, – медленно произнес Г. М., – я все-таки думаю, что вы не без задней мысли решили поднять этот вопрос именно сейчас. Черт возьми, к чему эти попытки запутать нас и все усложнить, если только вы… Хм. Что у вас на уме?

Д’Андрие оставался невозмутим.

– Дело вот в чем, – проговорил он. – Я хотел бы прояснить кое-какие обстоятельства, касающиеся мистера Кирби Фаулера.

Этот последний, сидевший на кровати и рассеянно разглядывавший свои ботинки, резко вскочил.

– Некоторое время назад его попросили, – невозмутимо продолжал д’Андрие, – сравнить две подписи. Одна была сработанной мной неуклюжей копией, которая не обманула бы и ребенка, знающего почерк Фламана. Другая стояла на записке, подброшенной нам в этой галерее некоторое время назад. Верно? Мистер Фаулер не стал категорически заявлять, что моя копия – плохая подделка. Напротив, он сказал, что это очень хорошая подделка – на самом деле, настолько искусная и настолько похожая на оригинал, что она выдержала бы проверку у любого, кто не знал настоящей. Это была подделка, да, но превосходная. А я знал, что это неправда. – Д’Андрие резко поднял руку. – Пожалуйста, пока ничего не говорите. Когда я открывал свой дом для гостей сегодня вечером, речь не шла об убийстве. Сейчас я не помогаю Фламану. Поскольку Гаске мертв, я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы поймать Фламана и отправить его на гильотину. Вы это понимаете?

Мы все хранили молчание.

– Очень хорошо. К кому мы обращались с просьбой оценить подлинность первого письма, когда нашли второе? К мистеру Фаулеру. На чьей пишущей машинке, якобы украденной, что подчеркивалось особо, была напечатана записка? Мистера Фаулера. Но как она могла быть украдена? Весь багаж был разнесен по комнатам, и мистер Фаулер, по его собственному признанию, первым из всех поднялся наверх, поскольку хотел наблюдать за дверью мсье Гаске. Что подводит нас к заключительному пункту. Незадолго до убийства в бельевой опустили рубильник, выключив свет в галерее, и поставили туда пишущую машинку. Мистер Фаулер, по его собственным словам, все время наблюдал за галереей. Возможно, вы заметили, что дверь его комнаты, выходящая в галерею, находится прямо напротив двери бельевой. Если бы он действительно все время наблюдал за галереей, то не смог бы не заметить человека, зашедшего в бельевую с пишущей машинкой, чтобы затем вырубить свет. Ну, так заходил туда кто-нибудь? И заметьте, что он ни словом не обмолвился об этом, хотя это сразу же пришло бы ему в голову. Я полагаю, что, по крайней мере, это требует какого-то объяснения.

Дождь продолжал тихо накрапывать. Фаулер, который все это время стоял, постукивая пальцами – тихо, как капли дождя по стеклу, – по изножью кровати, выпрямился. По тому, как он откашлялся, по желтому оттенку его смуглого лица было видно, что он волнуется. Но это скорее походило на нервозность превосходного спорщика, которого неожиданно загнали в угол. Глаза Фаулера забегали и заблестели. Он почти улыбался.

– В самом деле? – произнес он с долей презрения. – Vive la logique![34] Хорошо. Я тоже постараюсь быть логичным. И дам объяснения, которые, возможно, вам не понравятся. У вас с собой эти две записки?

– Не ожидал, что вы их попросите, – смутился д’Андрие. – Вот они. – Он положил письма на стол.

– Через минуту, – продолжил Фаулер, – я собираюсь попросить непредвзятых людей взглянуть на подписи. Посмотрим, смогут ли они заметить большую разницу. Подождите! А пока я сам хотел бы немного поупражняться в логике. Я рад, что вы заговорили о пишущей машинке и бельевой, напротив которой действительно находится моя дверь. Я собирался сам поднять этот вопрос.