Убийства единорога полностью

– О мелочах, вещах неважных, но наверняка известных тому, кем представляется тот, кого допрашивают. Я разговаривал с Хейвордом. Он родом из Ардмора, это в Мэйн-Лайн[38], недалеко от Филадельфии.

Так вот, нужно расспрашивать его не о семье или деловых связях, а о чем-нибудь вроде того, сколько стоит проезд на поезде от Брод-стрит до Ардмора или на какой остановке надо сходить, когда направляешься туда. Если человек запутается, он лжец. Я, естественно, не утверждаю, что Хейворд – обманщик. Возьмем меня. Я живу на Монтегю-Террас, в районе Бруклин-Хайтс[39]. Какая там ближайшая станция метро? Куда надо сворачивать, чтобы добраться на машине через Бруклинский мост до района Хайтс? Поняли идею?

– Идея замечательная, – признал я, – однако сработает она лишь при условии, что вы в состоянии проверить ответы. Но что, если вы не располагаете нужной информацией?

– Думаю, попытаться все-таки стоило бы. В любом случае это единственный возможный способ… Черт возьми, иначе мы все будем выглядеть бандой мошенников, истории которых никуда не годятся. Вот что произойдет. Возьмем, к примеру, Эльзу! Или меня…

Эльза испуганно огляделась и заявила, что ее приплетать сюда не нужно.

– Нет, послушайте! Я не имел в виду ничего дурного. Я привел ее лишь для примера. Хотите верьте – хотите нет, но я даже не знаю имени ее мужа. Предположим, меня спросили бы об этом, а я не смог бы ответить? – Он нахмурился. – Кстати, Эльза, как зовут твоего мужа? Того последнего, за которым ты была замужем три месяца?

Эльза, которая, похоже, уже исчерпала спасительное действие шампанского, казалось, пришла в ужас.

– Ты не дольшен думать о таких весчах! – воскликнула она. – Надо мной всегда смеются, когда я произношу его. Оно такое трудное. Ты думаешь, это нушно? Я могла бы написать его, да?

– Хорошо, напиши, – согласился Миддлтон, протянув ей карандаш и конверт. – Конечно, – обратился он ко мне, – это не очень важно, но вы понимаете, к чему я клоню? Это выглядело бы своего рода странностью, и у нас обоих возникли бы неприятности. Тогда…

Он замолчал, бросив беглый взгляд на фамилию, которую она написала, а затем уставился на нее. По всей видимости, надпись на конверте заключала нечто совершенно невероятное. Миддлтон перевел вопросительный взгляд на Эльзу, которая кивнула, а затем медленно поднялся на ноги.

– О боже мой… – произнес он.

– В чем дело?

– Зовите вашего Г. M., – проговорил он тихим голосом. – Мы нашли самозванца.

Прежде чем я успел взглянуть на конверт, мы быстро, но без суеты направились туда, где у камина Г. М. беседовал с Эбером.

– Не хочу, чтобы вы посчитали меня безумцем, сэр, – сказал Миддлтон, – но давайте поищем место, где можно поговорить с глазу на глаз. Теперь я располагаю кое-какими сведениями, которые не вызывают сомнений.

Г. М. знал, когда не следует задавать вопросов. Слова Миддлтона остались неуслышанными за шумом общих разговоров в комнате. Г. М. только сонно кивнул, посмотрев на сигару в своей руке, и последовал за нами в холл. Мы двинулись в гостиную, где Миддлтон изложил то, что я уже знал.

– Муж Эльзы, – продолжил он, – сейчас находится в Монте-Карло. Возможность случайного совпадения исключается. Кто-то позаимствовал его имя, но этот человек настолько не похож на супруга Эльзы, что она не связала его с тем, чье имя произнесли сегодня вечером. Ее французский настолько плох, что она даже не может на слух определить, правильно ли произнесено это имя или нет. Однако у нее возникли кое-какие подозрения. Она попросила этого человека повторить, как его зовут, но он не ответил. Она испытала настоящий шок. Вот имя, которое она написала, – произнес Миддлтон, протягивая конверт, – Рауль Серанн, граф д’Андрие.

Установилась долгая тишина, мы слышали, как потрескивает огонь в камине. Под окнами все еще звучал угрюмый шум воды, но дождь почти утих, и безмолвие, повисшее в сырой обветшалой комнате, вызывало желание оглянуться через плечо.

– И как вам это? – хрипло спросил Миддлтон.

Г. М. кивнул каким-то собственным мыслям, подошел к камину и с трудом опустился в стоящее рядом кресло, где и остался сидеть, уставившись на кончик сигары.

– Ну да, – произнес он наконец, – что-то подобное я и предполагал.

– Вы знали об этом, и все же?..

– Говорите тише! И полегче на поворотах! – проворчал Г. М. Все еще сохраняя каменное лицо, он выпустил колечко дыма и наблюдал, как оно плывет по воздуху. Казалось, он пытался отыскать в нем подсказку или намек. – Хм, да. Полагаю, лучше всего будет кое-что прояснить. Я понял, что граф он фальшивый уже минуты через три после того, как мы оказались в замке. Слишком уж все тут было неправильно, отсутствовало ощущение подлинности этого пространства, индивидуальности, признаков того, что здесь живут. Замок выглядел пустой оболочкой… Возможно, следовало бы сказать «театральной декорацией». Фоном для тщательно продуманного, трескучего и безумно глупого фарса, разыгранного человеком, помешанным на зрелищах. Только мы не можем разоблачить д’Андрие.

– Не можем разоблачить? Но почему?