— На привязи? — ахнула Анна Вольфовна. — Держите собаку на цепи? Да вы садистка! Никогда вам этого не прощу! Прокляну!
— Почему на цепи? Просто при деле, занимается охраной участка.
— Что? Один сидит дома?
— Да, представьте себе. Сидит и сторожит участок и дом.
Убедившись, что никакой драмой тут и не пахнет, Анна Вольфовна немного приуныла.
— Мою Крошечку одну не оставишь, — снова вздохнула она. — Всегда при мне была. Даже не представляю, как она могла потеряться. Нет, не потерялась она, её точно украли. А я, разиня, и не заметила. И ведь не только собак крадут. Ещё много чего пропадает. У меня вот розу выкопали. Шикарная такая роза была, а уж цвела как! Все приходили ею любоваться. Огромный куст. Я даже в конкурсе на лучший розарий хотела поучаствовать. И что думаете? Весной выхожу, уже снег весь стаял, думаю, приведу розу свою в порядок. За ветку взялась, а она из земли возьми и выдернись. Я за другую потянула, и она тоже у меня в руке осталась. Третья, четвёртая. Так весь куст. Я за лопату. Что за диво думаю, кто ветки подрубил. Может, вредитель какой завёлся. То место раскопала, а там и нет ничего. Ни розы, ни вредителя, вообще ничего. Оказывается, кто‐то корень моей розы из земли выкопал и себе забрал, а ветки обрезал и в землю воткнул, чтобы я пропажи раньше времени не заметила. И что вы так на меня смотрите, не верите? Так вы у других поспрашивайте, ещё у людей растения пропадали. И все самые лучшие, самые красивые. Ладно, побегу, поищу ещё мою Крошечку на той стороне посёлка. Там я ещё не спрашивала.
И испарилась. А подруги всё же подошли к продавщице, чтобы купить у неё молочных продуктов.
— Берите, берите! — приветливо заулыбалась она им. — Всё самое свежее. Только что перед вами привоз был. Ещё даже разложить по контейнерам не успела.
В продаже было два вида творога. Мягкий и крупинчатый. Были сливки очень жирные, предназначенные для взбивания в крем или масло, и были сливки менее жирные просто для добавления в чай или кофе. Было также представлено три вида сыра. Творожный, сулугуни и выдержанный с белой плесенью.
— Попробуйте каждого по чуть-чуть, — посоветовала продавщица. — Очень вкусные все три. Даже не знаю, какому из них могла бы я отдать своё предпочтение.
И на бумажке подругам были предложены все три образца. В результате подруги так надегустировались, что скупили чуть ли не все представленные образцы фермерской молочной продукции. Отказались брать разве что простоквашу, потому что все трое прекрасно знали, при комнатной температуре подоенное от коровки молоко и само прекрасно превратится в ту самую простоквашу уже на следующий день.
— Возьму два литра молока, творог и сливки. И ещё масла кусочек.
— Сладкого? Солёного? Или шоколадного?
— Обычного, — сказала Оля, рассудив, что солёное или шоколадное сделать будет нетрудно и самой.
Для получения солёного в масло надо добавить чуток соли, а для шоколадного ложку какао да и размешать. Пять минут и новое блюдо готово. А вот обратной силы рецепт не имеет. Извлечь соль или какао из масла уже не представляется возможным.
К тому же кто сказал, что в масло можно добавлять только эти две вещи? А как же толчёный чеснок? Добавь его, и у тебя получится прекрасное чесночное масло. А свежая зелень? И масло приобретёт не только приятный для глаза изумрудный оттенок, но и растаяв, придаст аромат любому блюду. И наконец, селёдочное масло. Добавить взбитую в пюре мякоть селёдки и вкуснейшая намазка на бутерброды готова. А если ещё и с луком, то вообще получится объедение, так что пальчики оближешь.
Катюша тоже не отказалась бы от маслица. Хоть от селёдочного, хоть от мясного. Но под угрюмым взглядом Светланы отважилась замахнуться разве что на нежирный творожок да на ряженку. Эти продукты Светлана одобрила. Видя, что её выбор строгий отборочный контроль у Светланы прошёл, Катерина ткнула пальцем в сторону молока. И Светлана расщедрилась до такой степени, что взяла не один, не два, а сразу три литровых бутылки молока.
В итоге они нагрузились покупками до такой степени, что могли думать только о том, как бы им добраться до дома. И пока плелись назад по жаре, всем троим было уже как‐то не до расследования.
К вечеру, распределив все покупки в холодильнике и даже перекусив немножко, Оля включила вечерние новости. Передавали о том, какие страсти и ужасы творятся в других странах, сплошь пожары, наводнения и прочие волнения. На их фоне отчёт о завершении успешной весенней посевной в стране вызывал чувство умиротворения, словно лёгкий дождик после душного зноя.
— Пусть они где‐то там у себя хоть совсем с ума все сходят, — сказала она, любуясь густыми озимыми посевами, которые топорщились в телевизоре на полях зелёной щёткой, — а мы пока тут у себя наш хлебушек посеем. Посеем и посмотрим, как он растёт.
Мысли о посевной заставили Олю вернуться к более насущным вопросам.
— Батюшки! Люди давно уже все отсеялись, и у них даже кое-что взошло. А у меня что? Ведь уже май месяц стоит, а я с этими конкурсами и тюльпанами совсем про огурчики свои любимые позабыла.
