У Катерины же не стоило и просить. Она бы, добрая душа, конечно, пообещала всё, что угодно, но потом вряд ли бы исполнила. Либо забыла, либо просто поленилась. А скорей всего, откладывала бы работу со дня на день, пока всё в теплице не засохло бы окончательно.
— И что нам с тобой делать, Калачик? Что скажешь?
Калачик получил на ужин солидную порцию творожка со сметанкой и уже забыл все волнения сегодняшнего утра, когда хозяйка вернулась в дом сама не своя и пахло от неё так странно и пугающе, совсем непривычным и незнакомым запахом, от которого Калачик совсем затосковал. Но все эти переживания были для собаки в далёком прошлом, сейчас он мирно дремал на своём коврике, переваривая ужин.
Но услышав обращённый к нему голос хозяйки, тут же поднял голову и посмотрел на неё.
Я готов! Я всё полью!
И глупенький Калачик даже подбежал к дверям, словно показывая своим видом, что готов приступить к делу незамедлительно.
— Милый ты мой! — растрогалась Оля. — Любимый мой пёсик! Боже мой, а с тобой‐то что будет, если меня заберут!
От таких волнительных мыслей у неё, как и следовало ожидать, подскочило давление. В ушах зашумело, и закружилась голова. Выпитые ещё утром таблетки уже не помогали. Оля проглотила ещё парочку пилюль и поняла, что ей нужно остановиться. Чтобы проветрить голову, она вышла на улицу и обнаружила за оградой двух своих подруг, которые как раз собирались зайти к ней.
— Не можешь успокоиться?
— Какой тут покой! Голова от мыслей, того и гляди, лопнет.
— Прогуляемся до озера? Хоть с берега посмотрим, что там на острове делается.
Настроение у трёх сыщиц было подавленное. Время шло, а подвижек в их расследовании не наступало. Сегодня подруги напрасно прошатались целый день по посёлку, но информации, которую они добыли, оказалось с гулькин нос. Также ничего не было слышно о том, чтобы полиция побывала бы на Необитаемом острове, где прошлой ночью слышались крики.
Светлана звонила Николаю Трофимовичу, вроде как узнать о завтрашних планах по проведению конкурса, а на самом деле, чтобы рассказать ему про крики о помощи, которые были слышны с острова. Николай Трофимович сказал, что и сам про крики в ночи знает и что уже звонил в полицию по этому поводу. И внятного ответа, что будет предпринято в связи с этим, он не получил.
Подруги дошли до берега, откуда был отлично виден Необитаемый остров. Сейчас он был тих и пуст, полностью оправдывая своё название.
— Полицией там и не пахнет. Никому и дела нет, что на острове кто‐то ночью кричал.
Обозревая окрестности и береговую линию двух озёр, отсюда отлично видимую, Светлана внезапно сказала:
— Нам нужна лодка.
— Хочешь плыть на остров?
— Втроём поплывём. Раз полиция не чешется, мы сами всё там осмотрим.
— Страшновато.
— Ничуть. И плыть надо прямо сейчас, пока ещё не стемнело.
— Может, утром?
— Завтра утром Николай Трофимович снова потащит нас по конкурсантам. Потом будет судейское обсуждение. Он меня уже предупредил, чтобы мы с Катериной были бы готовы прямо с утра. В восемь он за нами зайдёт и начнётся.
Они ещё какое‐то время постояли в молчании.
А потом Катерина, которая обладала тонким слухом, внезапно спросила:
— Вы ничего не слышите?
Подруги хотели сказать, что не слышат, но внезапно поняли, что тоже слышат. Над озером разносился едва слышный собачий лай.
— Какая‐то собачка лает. Наверное, с другого берега.
— Не какая‐то просто чужая собачка, — возразила Катерина, — лает наша знакомая Крошечка. И лает она не с другого берега, лай её доносится с острова.
Светлана с Олей переглянулись. Им ли было не знать, что чудаковатая в быту и легкомысленно относящаяся ко всем серьёзным вещам Катя обладает несколькими несомненными достоинствами. Она лучше всех троих шарит в компьютерах. Обладает интуицией, которую невозможно обмануть, можно только усыпить чем‐нибудь вкусненьким. И наконец, её слух поистине уникален.
Если уж Катя сказала, что лает именно Крошечка и лает на острове, значит, так оно и есть.
— Но как собака могла туда попасть?
— Не знаю. Но она там. И она зовёт на помощь.
Анну Вольфовну они нашли у неё в доме в состоянии, уже близком к невменяемому. Она то металась по дому от одного окна к другому, то семенила к входной двери, словно ожидая найти там свою Крошечку, а потом кидалась обратно к окнам. Когда силы её покидали, она опускалась на стул и какое‐то время сидела, напряжённо прислушиваясь к каждому звуку. Как ни надеялись подруги на обратное, но Крошечка до сих пор так и не вернулась к своей безутешной хозяйке. И старушка переживала, как умела она одна. Рядом с ней сидел преданный Пётр Филиппович, который переживал не меньше своей Анечки, хотя виду и не показывал.
Услышав, что у подруг есть новости о вероятном месте нахождения Крошечки, бравый старичок встрепенулся.
— Аннушка, ты слышала? Мы немедленно отправляемся на остров.
Все четыре женщины посмотрели на него с надеждой.
— Спускаем на воду «Гортензию» и идём на ней за нашей милой Крошечкой! Клянусь, если она там, то мы её вернём! Или я не капитан!
Подруги быстро переглянулись, и Катерина, как самая непосредственная, взмолилась:
