«Хорошо сказано», – подумал Попов. Следователю всегда нравился мягкий, сочный деревенский язык.
– Зоя Васильевна, как думаете, кто бы мог совершить это убийство?
– Не знаю, – тут же ответила Редькина. – Я стараюсь об этом не думать.
– Прекрасно вас понимаю, – мягко произнёс Попов. – Я надеюсь, что вы уже пришли в себя после вчерашнего и сейчас обстоятельно повторите ваш рассказ начиная с того момента, как обнаружили тело. Не спешите, время у нас есть.
Зоя повторила свои вчерашние показания и подписала протокол.
– А теперь пригласите Пелагею Егоровну, она так рвалась ко мне, – пряча улыбку, попросил следователь.
Пелагея Егоровна появилась в сопровождении лейтенанта Скворцова.
«Я временно подчиняюсь силе, но я не сломлена», – казалось, говорил её вид.
– Присаживайтесь, Пелагея Егоровна, – любезно предложил Попов. – Что-нибудь выпьете?
– Нет, – буркнула Цепкина, не поняв иронии.
– Ну, рассказывайте, Пелагея Егоровна, – обратился к свидетельнице Попов. Скворцов, сидевший на стуле немного поодаль, едва сдерживал смех.
– Чего рассказывать-то? – удивилась Цепкина.
– А разве вам нечего рассказать? – притворно изумился следователь. – Вы ведь никак не хотели уходить, и я вот подумал… – он не договорил, потому что Пелагея Егоровна вдруг вскочила и резко отбросила стул.
– Записывайте! – рявкнула она. – Диктую фамилии, кого надо взять на заметку. Тут она скороговоркой отбарабанила около десятка фамилий, которые в большинстве своем ничего не говорили следователю.
– Ну и кто они такие? – ленивым, незаинтересованным тоном спросил он.
– Начну с Дудкина, – оживилась Пелагея Егоровна. – Он, знаете ли, себя музыкантом зовет. А из него музыкант, как из меня Топтыгин.
«А что, – подумал Скворцов, разглядывая Пелагею Егоровну в профиль, – если доставить её в зоопарк и немного привести в порядок, то вполне сошла бы за Топтыгина». Цепкина уже ни на что не обращала внимания. Фонтан прорвало. Она в красках расписала Дудкина, Сапфирову. Бочкина и других. Попов слушал в полном восхищении.
«Ну и язык, – мысленно восторгался он. – Стоило приехать, только чтобы её послушать». Через полчаса источник красноречия начал понемногу выдыхаться.
– И самый подозрительный из них Дудкин. Он уже не раз милицией за пьянство и галдеж привлекался, – доверительно сообщила Цепкина. – Я бы ему этот барабан на голову надела, чтоб ходил не снимая, – снова вернулась она к прежнему тону.
– Не стоит, – тут же отсоветовал Попов. И, воспользовавшись паузой, быстро произнес: – Расскажите лучше о Тишкиной и её родственниках.
Цепкина тут же разнесла их в пух и прах. По её словам, покойница была явно того, а её родственники если бы еще немного с ней пообщались, то наверняка бы спятили. Адскую она назвала ощипанной курицей, которую не едят по причине её чахоточности, а Люгерова обозвала слюнявым поросенком.
– Во всей деревне есть только один по-настоящему приличных человек, – безапелляционно заявила она. И обратилась к следователю с торжеством в голосе: – Как вы думаете, кто?
– Просветите же меня скорей, – изобразил на лице заинтересованность Попов.
– Я! – гордо вскинув голову и просияв, вынесла решение Цепкина. Это звучало как аксиома. Скворцов с удовольствием наблюдал этот бесплатный спектакль. «Превосходные актеры, – подумал он. – Кирилл Александрович-то играет, а вот она, не знаю».
Попов между тем изобразил восхищенного зрителя, оставалось только похлопать и попросить Цепкину выйти на бис. Но следователь был не в балагане, потому не стал ни хлопать, ни просить исполнения на бис. Спокойным тоном он сказал:
– А теперь шутки в сторону, Пелагея Егоровна, поговорим серьезно. Когда вы вернулись домой с автолавки, вас кто-нибудь видел?
– Нет, – не задумываясь ответила Цепкина, – Амфитрион уже успел улизнуть.
– Амфитрион – это кто? – задал вопрос Попов.
Но Пелагея Егоровна не успела ответить, за дверью послышалась какая-то возня, и в ту же секунду она распахнулась. В проеме появилось дикое, озирающееся лицо с всклокоченными волосами и круглыми, как сливы, сумасшедшими глазами.
– Вы спрашивали меня, кто такой Амфитрион? – победно воскликнула Пелагея Егоровна. – Так он перед вами, – и она торжественно указала в сторону лохматой головы.
«Экая образина, – подумал Скворцов, – интересно, где он только что был, в бане?»
Редькин между тем окончательно вошел в дверь. Его бегающие округленные глаза остановились на Попове.
– Это вы, к-кажется, следователь? – заикаясь пролепетал он.
– Да, я, – дружелюбно ответил Попов.
– Слава богу, – выдохнул Редькин, словно сбросил стокилограммовую ношу. Цепкина исподлобья мрачно взглянула на зятя.
– Откуда ты взялся? – наконец спросила она.
– О, это жуткая история. Если бы вы только знали, что со мной приключилось. Так вот, это просто…
– Амфитрион! – решительно оборвала его Цепкина. – Я спрашиваю, откуда ты взялся?
– Так я же хочу об этом рассказать! – воскликнул Редькин в волнении. При этом, однако, он не преминул выбрать самый удобный стул в комнате и устроиться на нем покомфортнее.
