– А вчера она никуда не уходила, – заметила я, – как это вяжется с доказательством?
– Если предположить, что именно Цокотуха подстрелила Ирину Владимировну, она могла выйти вместе с ней, либо сразу следом. Ей бы хватило минуты. Тем более, территорию Управления она не покидала, раз ее ранила, когда она только стартовала. Ведь не на ходу же она стреляла по движущейся мишени. А то, что она покушалась на тебя, так это произошло через несколько минут после ранения Ирины. У нее было достаточно времени добраться до центральной площади.
– Выходит, тогда Цокотуха покидала территорию и должна была записаться. Или вышла неизвестным нам путем.
Мы призадумались. Теория, конечно, хороша, но любое знание должно подлежать доказательству. На этот раз идея осенила меня. Когда мы кидались свертками с кашей, Цокотуха к своей машине выходила с черного хода.
– Что из этого? – непонимающе спросила Ленка.
– Она могла уйти через черный ход и пробраться через забор.
– Мы же лазили вокруг всего Управления и не заметили никакой дыры, – усомнилась Ленка.
– Потому что не за этим лазили! В любом заборе есть дырки. Это говорит мой детский опыт.
– Какой опыт? – нахмурилась Ленка.
– В детстве мы с друзьями бегали на территорию огороженного детского сада. Яблоки воровали. И еще много куда ходили таким же путем.
– Идем искать дыру?
Конечно, это было сложно назвать дырой в традиционном понимании. В одном месте из металлического забора был вырезан один прут. Вероятнее всего, уже давно, потому что забор местами проржавел и на местах спилов тоже. Потеря одного прута не была критичной для внешнего вида ограды, но создавала щель, достаточную для человека средней комплекции. Даже без понуканий Ленки я добровольно пролезла на территорию Управления и обратно без затруднений.
– У Цокотухи комплекция похожа на твою. Дело можно считать доказанным, – заключила Ленка.
– А директор пункта проведения экзамена мог выбраться тут?
– Он толстый и не пролезет.
– А как, по-твоему, Цокотуха выследила меня? Она же пешком добиралась до площади.
– Ты же там ошивалась минут пятнадцать. Ей хватило времени не торопясь добраться. Может, она даже посмотрела, как Ирину забирают врачи.
– Логично. Звоним майору?
– Да, давненько мы с ним не говорили, – ухмыльнулась Ленка. Однако абонент вновь был занят.
– Похоже, считает нас параноиками и не хочет брать трубку, – сделала я вывод, – или брезгует.
– Может, это знак свыше, что не надо позориться со своими выкладками о синих машинах и каше, – предположила Ленка.
Тот факт, что мы не дозвонились до майора, оказался почти что роковым. Но это мы поняли позже, когда шли мимо своей школы. Сначала мы вновь зашли в то самое пластиковое кафе и выпили еще по паре стаканов кофе, после чего предполагалось разойтись по домам, но в этот план внесла коррективы историчка. Та самая, которая боится крови и поменялась со мной местами на экзамене, когда убили министра.
Мы проходили мимо входа в школу, когда она вышла. Разумеется, мы с ней поздоровались. Дарья Геннадьевна выглядела немного нервной и всклокоченной. Красная шаль топорщилась на сутулых плечах.
– Девочки, вы мне не поможете?
– Конечно, – отказываться было неудобно.
– Буквально на пять минут я вас задержу, не больше, – скомкано пробормотала она, – мне надо снять коробки с полки, а вдвоем сподручнее будет.
– Не волнуйтесь, сейчас все сделаем.
Мы вошли в пустое здание школы и пошли вслед за Дарьей Геннадьевной. У входа в свой кабинет она посторонилась и пропустила нас. Последнее, что я помню, это то, что Ленка, шедшая впереди, рухнула на пол. А следом за ней я тоже больше не могла похвастаться, что ни разу в жизни не падала в обморок.
Я очнулась с ощущением невыразимой усталости, хуже, чем после девяти уроков в один день. Вокруг было темно, хотелось пить, во рту стоял кислый вкус, голова кружилась, шевелиться я попробовала и тут же пожалела – конечности почти не ощущались. В общем, это была картина полнейшего нездоровья. Я опять провалилась в беспамятство, успев подумать, что, должно быть, у меня сильно поднялась температура.
Подобные краткие периоды пробуждения учащались, посчитать их я затруднялась, сознание выделывало кульбиты, пропадая и возникая вновь, и я окончательно перестала понимать, что происходит. Головокружение понемногу проходило, но до нормального самочувствия было еще далеко.
В один из моментов возвращения в сознание, мне вспомнилось, что именно предшествовало обмороку. Мы вошли в кабинет исторички, и только потом наступил провал в памяти. Я попыталась сесть, но получилось только наполовину. Конечности плохо ощущались, а в глазах помутилось. Немного передохнув, я смогла опереться спиной на стену. На очень холодную влажноватую стену.
Подвал?! Где я нахожусь?! А где Ленка? Тоже в этой тьме? А если преступник здесь же и ожидает нашего пробуждения? Но если я уже смогла сесть и меня не прикончили, значит, он околачивается где-то в других местах.
– Лен… Лена-а-а…Ты где?
