Невролог не захотел держать нас в больнице, чтобы проследить, не возникнет ли у нас каких-то отдаленных последствий отравления. Возможно, он ждал, чем еще мы отметимся в истории судебной медицины. Как бы то ни было, ситуация нашего изгнания из больницы складывалась совсем не к лучшему – здесь много народу и есть полицейские. Обычно их присутствие действует на преступников как фумигатор на комаров. А так мы вновь останемся один на один с нашим убийцей.
– Кстати, новости от майора, – сообщила мне Ленка, ответив на его звонок на лестнице, – во- первых, нас освобождают от подписки о невыезде, во- вторых, историчка пропала.
Под окнами больницы играл на аккордеоне уличный музыкант. Это был седой сухощавый старичок, которого почти не было видно из-за музыкального инструмента. Играл он душевно, можно сказать, профессионально, и репертуар мне более-менее нравился. Но ему бы не было цены, сыграй он «Либертанго»… Пока что он играл нечто, напоминающее похоронный марш. Самое не то для больницы. Похоже, он имел четкий план, что нужно для заработка. Из окон начали кричать, чтобы он сыграл что повеселее и даже кидали ему деньги. Явно воспрянув духом, гармонист бодро заиграл «Калинку».
– Интересно, сколько он зарабатывает здесь за день? – задумалась Ленка.
– Насчет денег не знаю, но больные определенно приходят в себя от этих звуков.
– Кстати, это хороший метод заработка для нас. Можем петь дуэтом. Нас деньгами завалят, лишь бы перестали горланить.
– Хорошая задумка. А есть какие-то другие мысли, более насущные?
Разговор вновь вернулся на рельсы расследования. Если пропала учительница истории, пособник убийцы, значит, дело переходит в заключительную стадию. Он убирает сообщников, окончательно завершая начатое. Значит, нам нужно быть настороже еще сильнее, чем раньше. Впрочем, вчера нам это несильно помогло.
Мы сидели в больничном коридоре, гармонист по третьему заходу играл «Калинку», врачи и медсестры суетились. Жизнь текла своим чередом. Ленка громко убивалась по поводу того, что преступник, кретин этакий, недоумок и вообще наглец проклятый, воспользовался вчера ее телефоном и написал сообщение ее маме «не волнуйся, ночевать буду у Лиды».
Значит, позаботился о том, чтобы нас максимально долго не находили. Все было продумано.
Если подруга бесилась из-за несанкционированного использования телефона, то меня подавляло осознание того, что именно историчка сыграла роль предателя. Она всегда была милейшим человеком, вежливая, культурная – и неожиданно все это оказалось ложью.
– Слушай, что ты вообще знаешь о Дарье Геннадьевне? – спросила я Ленку, чем прервала долгие словесные излияния в адрес преступника.
– То же, что и ты. Кандидат наук, отработала в министерстве несколько лет…
– Стоп. Она – кандидат?! Почему она, будучи кандидатом наук, работает в захудалой школе? Почему ушла из министерства?
Мы переглянулись. У нее вполне мог быть конфликт с министром, из-за чего она сменила работу. Тогда становится ясен ее мотив. Больше того, ясно даже то, почему она попросила меня поменяться с ней местами на том экзамене! Сквозило ей в спину, видите ли! На улице жара за тридцать градусов, в школе дышать нечем, а она мерзнет! Она просто искала удобное место для убийства!
– Опять звоним майору? – спросила Ленка. – Думаю, мы ему скоро будем сниться.
– Если он не раскроет дело, мы будем к нему приходить в виде призраков и стыдить, что не уберег.
Писк в трубке и безукоризненно вежливый голос сообщили, что мобильный оператор больше не даст нам звонить в долг.
– Деньги кончились. Чертовы убийцы, – откомментировала Ленка.
Она опять разворчалась. Удивительно, но на это у нее всегда находятся силы, даже после целой ночи в обмороке, а я пока что ощущала себя не до конца поправившейся.
Мы спустились на первый этаж и, поразмыслив, решили разъехаться по домам. Подозрения у нас вызывали даже самые безобидные вещи, поэтому мы решили ехать не на такси (вдруг таксист тоже заодно с убийцей), а на общественном транспорте. Там народу побольше, спокойнее будет.
