— Я сразу подумал, что он хлопнет, готов был десятку на это поставить, — ровным голосом произнес Кертис. Как они успели заметить, допрашиваемые делились на два типа: одни хлопали дверью изо всех сил, другие закрывали ее за собой совершенно бесшумно.
Пол ухмыльнулся:
— Я бы и спорить не стал. Что ты о нем думаешь?
— По-моему, ты ему понравился, — улыбнулся Кертис, глядя, как инспектор нахмурился и вздрогнул.
— Черт, только не надо, — взмолился он. — Я о другом. Он замазан?
— Сто процентов замазан.
— Как ты думаешь, он работал с Грином?
— Да. Но не на равных. Наш малыш Фрэнки живет в квартире над химчисткой где-то здесь неподалеку, так? А Ронни отгрохал целый дом в тихом уютном районе. А что осталось, то наверняка вложил и припрятал.
— Значит, думаешь, Фрэнки причиталась малая толика дохода? — уточнил Пол, хотя вопрос был скорее риторический.
Кертис покачал головой.
— Куда ему больше. Он из тех, кому подавай наличку, чтоб тратить. Правда, не удивлюсь, если с выпивки и картишек он еще и на мальчиков отложил. Старый добрый Амстердам…
— Жену Грина он недолюбливает, — заметил Пол, мастер преуменьшений. — Ревность?
— Не исключено. А может, ей доставалось больше. Или она унаследует куш пожирнее вдовьей пенсии.
Пол вздохнул:
— Значит, беремся за жену?
Кертис кивнул. Ему не терпелось посмотреть на эту Хиллари Грин.
Джанин Тайлер взяла из рук хозяйки чашку и слегка расслабилась. Попивая чай, она вздыхала и слушала рассказ почтенной матроны семидесяти двух лет от роду, сетовавшей на то, как изменился в последние годы канал.
— А сколько иностранцев здесь теперь бывает, никогда столько не было. Выйдут у шлюза и давай галдеть. И все не по-нашему. И подростки еще эти. Шлюзом пользоваться не умеют, а туда же. А уж какие слова говорят!
Констебль Томми Линч тоже прихлебывал, но не чай, а отличное холодное пиво (даром что на работе). Его разговорчивый собеседник неотрывно глядел на поплавок.
Томми блаженно вздохнул. Никогда не знаешь, на кого наткнешься. Вот люди средних лет да старики всегда и чаю предложат, и разговаривают уважительно. А молодежь смотрит на тебя как на грязь с ботинок — побыстрей бы отделаться.
Но бывают исключения. Вот, например, владелец лодки «Бабблин-Брук». Лет тридцати с небольшим на вид, он был одет в черную футболку и шорты цвета хаки, из которых торчали до смешного бледные волосатые ноги. Томми заметил его, когда тот сидел на крыше с удочкой в руках, и окликнул, не особенно рассчитывая на что-то помимо стандартного «ничего не видел, ничего не слышал, ничего не знаю».
А вместо этого — бутылка пива и алый поплавок, пляшущий на воде.
Хозяин лодки отпил из своей бутылки.
— Значит, как я уже сказал, пришвартовался я вчера после полудня и мест этих не знаю. Вам бы поспрашивать тех, кто живет на своих лодках, швартуется в черте города. Эти ребята обычно сидят на одном месте. Выясните, кто из них прожил на месте дольше всех. Эти больше всех знают.
Тут он вдруг резко подался вперед. Томми, не будучи рыбаком, не заметил в поведении поплавка ничего особенного. Плавает себе и плавает.
— Значит, вы не припоминаете, чтобы мимо вас быстро проплывала какая-нибудь лодка? Может быть, вы слышали ссору? — настойчиво спросил он.
— Нет. У нас обычно тихо, и… попалась!
Он дернул за удочку, и Томми подался вперед, предвкушая появление форели фунтов на десять.
Но вместо форели на крючке судорожно билась крошечная серебристая рыбешка в пол-унции весом.
— Пескарь, — с видимым удовлетворением констатировал хозяин лодки.
Томми кивнул. Улов его не впечатлял, но холодное пиво — это холодное пиво.
Лодочная станция располагалась у подножия высокого холма, скрывавшего поворот дороги, и Хиллари едва не проехала мимо.
Она остановила машину в тени дерева сумаха. На поле по соседству играли три золотистые лохматые собаки и четвертая — покрупнее, с длинной мордой в блестящей черной шерсти. Хиллари неторопливо вошла в магазин. В магазине торговали в основном мороженым, незамысловатыми продуктами вроде хлеба и молока да всевозможным туристическим хламом — открытками, украшениями и маленькими деревянными лодочками.
Менеджер обнаружился на лодке под названием «Король Альфред». Все без исключения местные суда были чрезвычайно ухоженны, а в цветах их преобладали королевский голубой, золотой и багряный с белой отделкой.
Хиллари представилась, сообщила о происшествии возле шлюза Дэшвуд-лок и спросила, не замечал ли собеседник накануне вечером или сегодня утром чего-либо подозрительного.
Менеджер легко перепрыгнул на твердую землю и покачал головой.
— Не припоминаю. Ничего такого. Но ведь это не так уж и плохо, правда? Я работаю здесь почти всю жизнь и впервые слышу, чтобы кто-то здесь погиб. Да, бывает, кто и в воду упадет, да только тут воробью по колено, разве что совсем малявка навернется. И потом, вокруг вечно люди, кто-нибудь обязательно увидит и вытащит. Говорите, в шлюзе дело было? Ну, тогда понятно. Только все равно…
Категорически не желая разглашать подробности, Хиллари быстро подсказала:
