Хиллари издала стон. Вечно эти очереди! Когда это проклятое министерство внутренних дел поймет, что в полиции адски не хватает рук, и выделит нормальные фонды и персонал?
Тут в голове у нее словно бы что-то щелкнуло.
— Томми, садись за компьютер, — велела Хиллари, указав на терминал. — Ищи по фотографии. Этот парень был либо потерпевшим, либо, что вероятнее, нападал сам. Этот его шрам на лице выглядит точь-в-точь как от удара ножом.
Томми кивнул и подтащил к компьютеру стул. Все знали, что Томми управляется с компьютером как бог. Он довольно долго щелкал клавишами, потом отъехал от стола и оглянулся.
— Шеф, я запустил поиск по базе данных, программы работают, но это будет долго. В Кардиффе система упала.
Хиллари, погруженная в предварительный отчет от криминалистов, тяжело вздохнула:
— Ладно. Лодки обошли? Есть какая-нибудь стоящая информация?
— Ничего особенного. Да, кстати, я говорил с той женщиной в Нижнем Хейфорде. Она сказала, что видела вас.
Заподозрив в его словах намек, Хиллари бросила на него быстрый взгляд, однако Томми сосредоточенно смотрел в блокнот. Хиллари пожала плечами и велела себе не быть такой подозрительной. Томми Линч был не из тех, кто дуется по любому поводу. Вот Джанин — другое дело: сунь нос на ее территорию, и она громко и внятно заявит о своем недовольстве.
— Есть несколько зацепок, все как под копирку, — говорил Томми. — Светловолосый мужчина за штурвалом, лодка, которая шла слишком быстро, по темноте, ничего не было видно. Названия лодки нет. Правда, мне еще осталось опросить людей с одной или двух барж.
— Лодок, — автоматически поправила Хиллари.
— Ага, — кивнул Томми.
— Так, давайте все по порядку. Первым делом нам нужно имя нашего покойника. Без этого мы далеко не уйдем.
— Как скажете, шеф, — вздохнул Томми и закатил глаза. Джанин ответила ему тем же. Оба понимали, что означают ее слова.
Массу кропотливой работы.
Из-за поворота показался нос узкой лодки, оранжевой с зеленым и белым, и цапля снялась с места и полетела прочь.
Стоявший у руля старик проводил ее умиротворенным взглядом. Нынче цаплю не каждый день увидишь.
Ему доводилось жить в городе, где диких животных (если только мы не говорим о тех, кто вываливается из паба ночью перед закрытием) не сыскать днем с огнем, доводилось жить и в деревне, куда заглядывали белки, лисы и птицы, привлеченные искусственными укрытиями и гнездовьями. Город, пожалуй, нравился ему больше. Но и за городом вполне можно прожить.
Он фыркнул, прочистил горло и сплюнул в воду. Чтобы взять вправо, он толкнул румпель налево и стал смотреть на горбатую кирпичную стену канала, которая становилась все ближе.
В каюте завозились.
Мгновением позже из недр лодки появился второй человек — курчавая черноволосая голова, за ней — грязная футболка и вылинявшие джинсы. Человек посмотрел вверх, и взгляд его был диким.
— Город? — требовательно спросил он. Напряженная его поза и бегающие глаза странно контрастировали с неторопливостью движения лодки.
Старик пожал плечами.
— Скоро Банбери.
— Небось дыра дырой. Ну, бар-то там есть?
Старик улыбнулся.
— И не один. Это довольно крупный торговый город. Помнишь детский стишок? «Скачи, мой конек, без оглядки вперед, на ярмарке в Банбери леди нас ждет»[2].
— Чё? Ты что, перепил?
Старик вздохнул.
— На борту спиртного не держим. Приказ Люка.
Следующие десять минут его товарищ в самых ярких красках расписывал, куда Люку следует пойти и что там сделать, по большей части — нечто совершенно нереальное. Старик безропотно позволил ему спустить пар, ведь оба знали: появись рядом с ними Люк Флетчер собственной персоной, они обращались бы к нему с исключительным почтением, как и все прочие. Кроме, конечно, копов. Да и те…
Старик с легкостью провел лодку под узким мостом и, задрав голову, посмотрел на плывущий над ним стылый кирпичный свод. От моста веяло холодом, и старик вздрогнул. Чем больше он думал, тем больше ему казалось, что от всего этого становится больше хлопот, чем пользы. Все ведь знали, что он дожидался возможности отойти от дел.
Будет ли теперь такая возможность?
Его молодой товарищ посмотрел на старика и ухмыльнулся, словно прочитав его мысли. Потом парень скривился. Мгновением позже в ладони у него блеснул нож.
Сомкнутые на рукояти румпеля пальцы старика побелели, но на его морщинистом лице с крючковатым носом и чуть скошенным подбородком не дрогнула ни одна мышца.
Молодой человек сделал вид, будто не заметил этой спокойной силы, и принялся невозмутимо чистить ногти. Надо отдать старику должное, закалка у него железная. Парень проделывал этот трюк не однажды, и знал по меньшей мере дюжину человек, которые в буквальном смысле слова обделались от страха.
