Она вертит его в руке, и ощущение медленного погружения во что-то вязкое пробирается от живота к самым кончикам пальцев. На лицевой стороне черными заглавными буквами написаны ее имя и адрес. Почерк она не узнает, но штамп в правом верхнем углу распознается безошибочно: «Тюрьма Ее Величества Белмарш».
Руки у нее начинают дрожать. Она кладет конверт на стол, но, не в силах отвести от него глаз, опять берет в руки. Несмотря на то что это всего лишь бумага и клей, на ощупь он горячий. Словно заряженный чем-то не от мира сего.
Фил посоветовал бы ей подождать, пока он не вернется домой, чтобы открыть его вместе. Адам велел бы разорвать это письмо на мелкие клочки – вечно предпочитающий избегать и уклоняться.
Но Ромилли не может этого сделать. Что сказала бы доктор Джонс? «Теперь уже не в его власти причинить вам хоть какой-то вред».
Дрожащими пальцами она вскрывает конверт. Внутри – два маленьких листка бумаги. Первый – газетная вырезка, и Ром узнает ее. Новость с первой полосы «Сан», освещающей убийства единственным известным ей способом – сенсационно-раздутым. Хотя не то чтобы им пришлось особо сильно стараться, учитывая подобное событие. На первой фотографии изображена свалка во всем ее разгроме и убожестве, криминалисты в белых костюмах занимаются своей работой. Главное отличие от прочих фотографий с мест преступлений – это сразу пять отдельных оцеплений, пять одинаковых синих пластиковых шатров. Но вторая использованная в газете фотография удивляет ее. Снимок явно сделан у входа в отдел полиции – на нем Адам, о чем-то беседующий с Джейми. Подпись: «Ведущий дело старший детектив-инспектор Адам Бишоп и один из его коллег». Вырезана газетная статья очень аккуратно. Ровные, прямые края.
При виде второго листка бумаги у нее едва не останавливается сердце.
Грудь сжимается. Ромилли не может дышать. Она падает на колени на пол в прихожей, все еще сжимая записку в руке. Это лист хрустящей белой писчей бумаги, плотной и дорогой. С посланием, написанным авторучкой, черными чернилами – почерком столь же знакомым ей, как ее собственный.
Пять слов, из-за которых зрение туманят слезы. Которые останавливают все ее мысли, оставляя ее враз ослабевшей и задыхающейся.
«Тебе нужно поговорить со мной», – говорится в записке.
На сей раз Адам сворачивается чуть пораньше – в девять вечера. Энергия в штабной комнате заметно рассеялась – слишком многого приходится ждать. Результат вскрытия готов, но нужно дождаться экспертизы обнаруженных на теле волокон. И с этим сраным отпечатком пальца возятся уже не пойми сколько… Ни одной хорошей зацепки, за которую можно было бы ухватиться; всем уже пора отдохнуть. Адам знает, что, если выплывет что-то важное, Мэгги Кларк сразу позвонит ему из лаборатории.
Он кричит над рядами письменных столов:
– Всё, заканчивайте то, чем сейчас занимаетесь, и расходитесь по домам! Повидайтесь с женами, мужьями и детишками. А кто не хочет домой, айда со мной в паб!
Раздаются радостные возгласы. Накидываются пальто и куртки. Как и предполагалось, обладатели жен и детей спешат поскорей убраться, пока Адам не передумал. Джейми стоит у своего стола и ждет.
– Почему не мчишься к своей красавице жене, молодожен? – спрашивает Адам.
– У нее сегодня девичник.
– Значит, придется сделать вид, будто ты все еще молод и свободен, и провести вечерок со мной?
– Вот именно.
Адам смеется.
– Тогда по коням! – кричит он. – Первый заказ – с меня[12].
Первый заказ превращается во второй и в третий. Заказывается еда – пицца, чипсы, бургеры… Нездоровая кабацкая закусь под пивко. К одиннадцати остается лишь небольшая кучка самых упорных, включая нового детектива-констебля Элли Куинн. Она явно пьяна – Адам делает себе мысленную пометку в следующий раз уговорить ее ограничиться чем-нибудь безалкогольным.
И не она единственная. Джейми, который убрал уже несколько пинт, полуприсел на столик рядом с Адамом – голова у него едва держится прямо, глаза полузакрыты.
– Она рассказала про тебя Пиппе, – произносит он, проглатывая отдельные слоги. – И в этом все равно что-то есть.
– Если и рассказала, то лишь потому, что ей нравится изводить меня.
– М-может быть, – невнятно произносит Джейми. – Или она все еще любит тебя.
– Сильно в этом сомневаюсь, старина, – говорит Адам, блуждая взглядом по пабу. Остальные детективы ведут себя шумно, в их голосах звучит веселье. Адаму уже приходилось такое видеть – эту тоненькую оболочку нормальности, скрывающую ужас убийств, с которым им приходится иметь дело.
– И когда же ты наконец сподобишься получить детектива-инспектора, Джейми? – спрашивает он, меняя тему. – Простенький экзамен, пара собеседований… Опыта тебе не занимать, так что никаких проблем.
– И оставить тебя? – отзывается тот. – Ты без меня не справишься.
