– Эх, комиссар, мне чертовски не повезло в ту ночь! После женщины, которую я принял за Адию, вошёл кто-то ещё. Но я не видел вошедшего. Я спрятался за старым комодом, чуть было не отдавив хвост коту. Хорошо, что он меня не выдал своим шипением. Я только увидел тень, которую отбрасывало ружьё – и после этого такой грохот был, будто десяток снарядов разорвался прямо передо мной! Палили, как на 14 февраля в двадцать девятом – я в кино видел такое. Ну а дальше что я мог сделать? Как только всё стихло, двери закрылись, я и через окно выскочил.
– Как ты покинул особняк? Перелазил трёхметровый забор?
– Нет, он был открыт.
– Любопытно, чем глубже в лес, тем больше… скелетов. Франк, старуха не давала тебе никаких особых поручений по дому?
– Особых? Один раз нужно была залатать текущую крышу на чердаке, покрасить лаком комод от когтей кота в её комнате. Правда, пару раз она велела ехать с ней на старое кладбище.
– Зачем? Обустраивать себе местечко?
– Я жалею, что не закопал её там! Да, наверное, что-то вроде того, как раз нужно было залить бетоном плиту в одном склепе.
– Чьё пристанище?
– Я не очень-то рассматривал, что там было выцарапано, это была уже вторая половина дня, вечерело. Но видел портрет женщины, и рядом с ней – какого-то мужчины. Но на проходной я тайком услышал, как охранник болтал со старухой. Оказывается, она бывала там каждое второе воскресенье месяца, хотя дома об этом никому не говорила.
Конте призадумался.
– Моро, ты когда ошивался там, на чердаке, ничего не замечал?
– На чердаке? Да нет, особо ничего, кроме этого зверя, Мишу или Миши, как там его. Ну и разве что… сундука со старьём, всякие шляпки, перья, тряпки какие-то. Была ещё одна коробка с женской одеждой и всякими дешёвыми побрякушками. А что? Это важно?
Пристав начал греметь ключами, напоминая, что время неизбежно подходит к концу.
– Слушай сюда, Франк: ничего никому ни при каких обстоятельствах не подписывай и боже упаси не сознавайся в чём-либо даже под дулом пистолета! За Адию не переживай – они ничего ей не сделают, я и твой детектив позаботимся о ней. Осталось ещё чуть-чуть, какая-то четверть шага и вскоре со всем будет окончательно покончено. Всё понял?
– Комиссар, вы и сами сказали, что у меня было весёленькое прошлое. Мне не страшны ни пытки, ни угрозы. И если вы обещаете защитить Адию, я доверюсь вам!
– Всё, что ты мне сейчас рассказал только между нами. Никто, ни Лашанс, ни прокурор, ни президент республики, ни одна душа не должна об этом знать. Особенно о чердаке и ваших похождениях по склепам. Хорошо меня понял?
– Могила!
В КАБИНЕТЕ ЛАШАНСА
До прихода Лашанса Адия держалась скромно, и была явно напугана. Мадемуазель Дюкетт знала её предысторию от комиссара, потому считала своим долгом её поддержать, и сварила свой фирменный кофе.
– Вы такая бледная, ну просто белее молока. Выпейте кофе, успокойтесь! У комиссара Конте всё под контролем, он не даст вас в обиду, как и я. И не бойтесь вы этого напыщенного фазана! Он не посмеет в моём присутствии вольностей и давления на вас оказывать не будет. Пейте кофе, пока он горячий!
Мадемуазель Урфе смогла улыбнуться. И если бы не согревающий кофе Дюкетт, то Адия бы вовсе растворилась в воздухе от страха и морального истощения.
– Спасибо, вы очень добры, мадемуазель Дюкетт. Я хотела сказать комиссару, но не успела…
– Не беспокойтесь, Адия, вы можете сказать мне обо всём!
– Франк не убивал! Он не убийца! – говоря это, у Адии накатили слёзы и руки охватило дрожью.
– Конечно не убийца, тут и думать нечего! Комиссар и так это знает. Успокойтесь, вытрите слёзы, вы должны быть стойкой и не показывать слабости перед этим общипанным… то есть, инспектором Лашансем. Соберитесь, Адия, ради вашего друга! Хотя что-то подсказывает мне, что он намного больше для вас значит, нежели просто друг?
– Вы правы, – кивнула Адия. – Мы собирались обручиться. Мадемуазель Дюкетт, если бы не убийство Елены, мы бы сбежали вместе в Париж. Мы условились с Франком накануне, он говорил, что достанет деньги для нас. А если он что-то говорил, то всегда, обязательно всегда выполнял!
Дюкетт сочувствовала Адие, но это пресловутое женское любопытство не позволило ей смолчать.
– Адия, если вы правда его любите, найдите в себе силы дать отпор этому идиоту в форме. Комиссар вам дал инструкции – мало, но по делу. Выполняйте, спасёте и себя и свою любовь. Ничего ему не рассказывайте, если что – падайте в обморок, я подстрахую! Чего вы так боитесь?
