– Той ночью. Перед сном я принесла ей отвар эвкалипта и поставила на прикроватный столик, как и всегда.
– После вас кто-нибудь заходил в её комнату?
– Я думаю, что нет…
– Мсье Моро угрожал мадемуазель Елене Жако?
– Мне об этом ничего неизвестно.
Адия глянула в сторону Вик, и на этот раз Лашанс заметил эти невербальные манёвры. Но решил не пресекать этого, а быть проворнее. Сбавив напор и смягчив тон, он был подобен лису, заговаривавшему зубы маленькой темноволосой птичке.
– А какие были отношения между вами и Моро?
– Мы хорошо общались, и то мельком. Как сослуживцы.
– Да? Понятно. После его увольнения, он искал возможности встретиться со своей бывшей хозяйкой? Скажем, чтобы попроситься назад?
– Нет, что вы, зачем бы ему это было нужно?
– Скажем, ради рекомендации или попросить небольшой заём. Ему ведь нужно было за что-то покупать себе еду, оплачивать ночлег, хотя бы пока он не найдёт новое место работы. Звучит вполне логично, так ведь, мадемуазель Урфе?
– Инспектор, но ему не нужны были ни рекомендации, ни деньги, он вернулся на работу ночным грузчиком в порт. Там платили мало, но на пару буханок хлеба хватало!
– А на ночлег?
– Ночлег? Я не знаю… Я… Я же говорю, мы общались мельком!
– Всё ясно, мадемуазель Урфе, ясно. Скажите вот ещё что. Он находился на территории дома в день убийства?
– Нет, на тот момент он уже неделю как не работал в доме.
– Неделю? Откуда же вам стало известно о его дальнейшей судьбе? А, мадемуазель Урфе?
Кажется, хитрый лис Лашанс застал Адию врасплох, и она потеряла бдительность. Вик нервничала, то поглядывала на наручные часы, то на Адию, то на ненавистного Лашанса, но пока особо ничего не могла сделать.
– Я не сказала, что мне было об этом известно. – пыталась ретироваться назад Адия.
– И всё-таки, вы попали в точку, мадемуазель Урфе. В порту подтвердили, что этот проходимец у них подхалтуривал. Но ночевал он где-то в другом месте. И уж явно не в стенах Красного Креста, как он об этом нам тут заливал. Так где же?
– Откуда ей знать, она ведь уже ответила на этот вопрос?! – нервно прошипела Дюкетт.
– Коллега, не нарушайте процедуру. Я веду допрос мадемуазель Урфе, а не беру интервью у вашей персоны.
Дюкетт словно окатило кипятком – и этот подлец ещё имеет нахальства строить её перед подзащитной?!
– Мне ничего неизвестно о Франке Моро. Я не знаю, ни где он ночевал, ни где проводил своё время. – Адия попыталась изобразить строгость, но её голос ощутимо вздрагивал от волнения и страха.
– Мадемуазель Урфе, раз вы, как сами заявили до этого несколько раз, общались с этим типом лишь мельком, то может он поведал вам что-то интересное? Скажем, мельком шепнул о своих преступных планах? Ну, скажем, как про между прочим? Или, например, в шутку?
Ощущая поддержку со стороны Дюкетт, Адия снова становилась смелее, и смогла взять себя в руки.
– Я ничего не знаю. – твёрдо отрезала она.
– Ну ничего страшного, мадемуазель Урфе. Давайте я помогу вам. Ваш любовник, безработный бродяга Франк Моро по вашему совместному плану задумал убить старуху и вычистить сейф. Он убивал, а вы грабили. Так дело обстояло?
Выдав такое, Лашанс вывел из равновесия Адию и ввёл в ступор саму Дюкетт, продолжая наступление.
– Инспектор, нет! Это неправда! Неправда!
– Нет, мадемуазель Урфе? А мне кажется, что вы напрасно выгораживаете этого субчика. Вам известно, что он был ранее судим? Он рецидивист, что вы на это скажете? И вы поверили в якобы светлые искренние чувства этого ублюдка?! Он воспользовался вами, как тряпкой для пыли! Признайтесь во всём, пока не поздно, и вам скостят на условное.
– Молчать! – Дюкетт накалилась до предела, как медный чайник с подпрыгивающей крышкой. – А теперь послушайте меня сюда, инспектор Маттиа Лашанс! Как раз вот такие «ублюдки», как вы их называете, лучше всякого образованного, разодетого, домашнего мальчика знают, что такое СВЕТЛЫЕ ИСКРЕННИЕ ЧУВСТВА! То, что вы пытаетесь заставить эту девушку подписаться под вашей ложью – подло, низко и гадко! И свои грязные методы впредь оставляйте для себе подобных!
Лашанс исподлобья смотрел на Дюкетт, мягко улыбаясь в ответ на её агрессивный порыв. Меньше всего она хотела показывать ему свои эмоции, но не смогла сдержаться. И нельзя сказать, что она пожалела об этом – немного, но ей отпустило.
Инспектор молча собрал бумаги кроме одной, оставив сверху свою визитную карточку. Перед уходом, он спокойно и вполне доброжелательно сказал:
– Спасибо за нотации, коллега. В таком случае, вопросов к мадемуазель Урфе больше нет, как нет и времени – мадемуазель Дюкетт прокричала минуту и сорок семь секунд. А с вами, адемуазель Урфе, до скорой встречи. И если вдруг вы захотите довериться мне раньше, а я уверен, что это случится – вот моя карточка. Всё же, я попрошу вас оставить подпись под одним документом – не пугайтесь, всего лишь формальность. Нет, нет – не суетитесь – после того, как эту бумажку просветит рентгеном мадемуазель Дюкетт, поставьте подпись, а уж потом её заберёт мой секретарь. Удачи.
После ухода Лашанса, Дюкетт злопыхала:
