– А как же, размечтался он! – Вик разорвала его карточку до состояния конфетти. – Не слушайте его, Адия, это самый низкий тип из всех, которые только есть на земле! Комиссар Конте позаботится о том, чтобы этого общипанного фазана начинили ананасами и подали на праздничный стол.
Вскоре на пороге появился Конте – не сказать, что он был омрачён, но его определённо что-то тревожило.
– Комиссар, с Франком всё в порядке? – взволнованно спросила Адия.
– Всё будет хорошо. Вик, Сири не звонил сегодня?
– Нет, комиссар, пока от него новостей не было. Вы ждёте что-то важное?
– Пока не знаю. Что там Лашанс?
– Он взял с неё подписку о невыезде.
– Жалкие потуги драчливого петуха. А что же вы, мадемуазель Урфе? Детка, на тебе нет лица, неужели испугалась этого пижона?
– Комиссар, меня насторожили вопросы инспектора. Кажется, он знает, что Франк тайком жил у нас на чердаке. Но даже несмотря на это, Франк не мог её убить, он не убийца, мсье Конте!
– Какое всё-таки колоритное место, этот чердак, так и тянет заглянуть на ужин к этому ленивому медведю. Об этом ещё кто-нибудь знал?
– Никто, кроме меня и Жофруа. На ночь он оставлял открытыми ворота и двери чёрного входа. Если Франку срочно нужно было встретиться со мной, он передавал записки через Жофруа.
– А ваш брат, Эрцест?
– Нет, я не стала ему об этом говорить. Понимаете, ему с самого первого дня не приглянулся Франк. Но я рада, что хотя бы сейчас он изменил своё мнение о нём.
– Ладно, детка, на сегодня хватит этого водевиля. Идём, я отвезу тебя домой.
Вик долго стояла отстранённой, и наконец решилась на разговор:
– Комиссар, я прошу, уделите мне минутку, так сказать, наедине…
– Хорошо. Адия, помнишь, где сидит то жирное существо, стучащее за машинкой? Присядь пока там, он тебя не съест – его уже сегодня кормили.
Адия вышла из кабинета, и уставший за день Конте выловил минутку чтобы развалиться в своём кресле.
– Ну? – начал он.
– Комиссар, я… Словом… Вот.
Мадемуазель Дюкетт протянула Конте заранее подписанную бумагу.
Он бегло пробежался по тексту, после взглянул на Дюкетт:
– Интересное чтиво. «Рапорт на увольнение по собственному желанию». Не выдержали нервы?
– Абсолютно нет! Просто… Просто я позволила себе беспечность. Убийство, пускай даже и не преднамеренное, исчезновение женщины, нападки Департамента, и то, что от доктора Сири больше нет вестей… Это всё моя вина! Я могу задержаться до тех пор, пока вы сочтёте меня полезной. После я прошу, чтобы вы подписали мой рапорт.
Конте сделал серьёзное и гневное лицо: вероятно, он действительно был на пределе.
– Пока не узнаю, в чём тут чёрт побери дело, ты никуда не пойдёшь, детка. Выкладывай, пока я окончательно не вышел из себя!
– Помните тот день, когда я привела слесаря? Словом… Не теряла я никаких ключей! Их стащил у меня этот… этот…
– Подлый, дерзкий и ужасно привлекательный мерзавец?
Дюкетт разрыдалась, чем вызвала смех Конте. Он закурил, как всегда, что-то буркнул себе под нос, затем скомкал и выбросил её писанину.
– Как закончишь переводить солёную воду попусту, наплачь мне кофе на дорожку.
Сегодня вечером Эрцест попытался отвлечься от гнетущих дум и воспоминаний, бурливших в его голове. Уединившись в библиотеке дома, он отыскал на полках старую энциклопедию, которую жаловал его отец. "Узоры и линии в современных архитектурных стилях". Узоры и линии… Это именно то, чего не хватало не только в несбывшихся проектах Эрцеста, но и в его собственной жизни. Страница за страницей, он погружался в калейдоскоп нестандартных форм, смелых решений и порою кричащих цветов и орнаментов. От маскаронов со злобно раскрытыми пастями до выпуклых стёкол-колб прямо над парадным фасадом – от этого разнообразия разбегались глаза! Больше всего Эрцест выделял проекты с горельефами, которые были высечены так правдоподобно, будто действительно походили на живых людей: скреплённые с фронтоном, они не только наблюдают за этим миром, но и украшают собою жизнь вокруг. Дамы с крыльями, младенцы с пухлыми щёчками, миловидные инфанты, накрытые вуалью… Однако, вершиной всего этого великолепия Эрцест считал дома архитектора Гауди. Для многих они могут показаться какими-то игриво-детскими, насмешливыми и даже сумасшедшими. Можно ли тоже самое сказать о нашей жизни?
Эта старая книга уже давно носила далеко неактуально название, изданная почти полвека назад – какая же здесь современность? И тем не менее, обращаясь к её страницам, вы по-прежнему получаете порцию "свежего воздуха", который так необходим начинающим творцам прекрасного. Каждый раз, когда Эрцест Урфе, потомок именитого архитектора, держал перед собой эту книгу, то уже с первого слога ощущал какую-то нарастающую дрожь в своей груди – так пробуждалось вдохновение, которое увы никогда не находило выхода. Конечно, всегда можно дерзнуть, отважиться на какое-то начинание, но одной смелости здесь мало. Как вы можете творить нечто новое и прекрасное, дышащее свободой, сверкающее любовью и красотой жизни, если ваша душа скована тяжёлыми цепями?
