– Я… Я-д! Яд в са-ха…ре. Ты по…нял м-мен-ня? Тог…Тогда… Она, она уб-би-и-ла. Бу…Буш-ша-р не… не винов-ве-н. Это она… Она…
– Кто? Кто она?! Громче, мэтр, громче! – кричал Лашанс, напряжённо слушая последние слова мэтра Лавроне.
Сделав последний вдох, он еле слышным, хриплым шёпотом произнёс:
– Е… Е-лен…на.
Вот и раскрылась ещё одна афера мэтра Лавроне, ещё одна тщательно скрываемая тайна сбросила свои завесы. Последний призрак прошлого наконец ушёл в небытие, освободив дорогу жизни и свободы.
Эрцест Урфе ушёл сразу, как только мэтр сказал своё последнее слово. Конте предложил Лашансу закурить – по лицу бедолаги было видно, что он испытывает глубочайшую досаду.
– Полнейший провал! Ну вот и всё закончено, комиссар Конте. Не удалось мне дотащить этого гада до суда…
– Отпусти ему это, Лашанс, покойников не судят. Кстати, спасибо за то, что подбросил парочку ранее тобою же позаимствованных бумаг. Я верил, что ты оправдаешь свою фамилию.
– Да на здоровье, только вот всё теперь к чертям…Я, знаете ли, потратил три года на севере и ещё два на юге, чтобы вывести его на чистую воду. Мне нужно было раньше ввести вас в курс этого дела. Просто я опасался, что опытный комиссар обставит меня в два счёта. Надеюсь, вы не в обиде за мою профессиональную ревность.
– Я польщён быть частью этой постановки, Лашанс. И да, прости за ананас. Но знаешь, у тебя и так не было шансов привлечь Шаболо к ответу, который покрывал эти сделки. Этот волк начинал с низов, ещё в Сомма, перед тем как оказался здесь. Могу себе только представить, сколько он запросил у мэтра за это тёпленькое «убежище».
– Конте, я хотел рискнуть. Что за жизнь без риска? Насчёт мэтра вы правы, когда для него запахло жаренным на севере, он начал драть когти на юг. В свою очередь, я смог добиться относительно быстрого расположения Шаболо, потому и был рекомендован мэтру к услугам в качестве эдакого "подспорья". Моей целью было вывести эту шайку на чистоту, на Высокий суд. Признаю, это звучит как борьба с ветряными мельницами, но я был уверен в себе, что в этом поле я воин хоть куда. Я хватался за ниточки, но к моему разочарованию, они быстро терялись. Лавроне оперативно подчищал хвосты, убирая как свидетелей, так и некогда полезных ему людей.
– Охотно верю, Лашанс. И одним из таких людей был Адар, как его называли в доме на Кипарисовой Аллее.
– Конте, мэтр фальсифицировал завещания и доверенности, присваивая себе или своим клиентам чужие блага. Как и в случае с Адаром, большинство людей были пешками в его игре. Они примеряли на себя роль давно умерших, или чаще всего – пропавших без вести, далее восстанавливали документы и орудовали по его указке, получая нехилые отступные. А настоящий брат Ивонн Жако, Адар, умер на фронте. Этот Кристиан типичный мошенник, по совместительству, муж этой авантюристки. На юге мэтр быстро вышел на новый уровень, и начал проводить махинации с «мёртвыми душами», получая на подставных лиц заведомо выморочное имущество, отстёгивая Департаменту. Я был уверен, что и в случае с Еленой могло быть также – это был мой последний шанс, я не мог позволить себе промашки! В выигрыше только эта девица Ивонн, утащившая с собой богатства старухи, которые спёр её «братец» в ночь убийства.
– Лашанс, ты зря её демонизируешь. Мне известно, что Ивонн ожидала получить двойную долю от наследства Елены. Её доля, плюс доля её фиктивного брата – это почти четверть от всего, что было в закромах у этой старой ведьмы. Только мэтр не учёл, что она не спешила расставаться со своими богатствами даже после её собственной смерти. Как итог: наследство старухи – хоть и большой, но довольно старый дом в кипарисах, куча долговых расписок и несбывшиеся ожидания жильцов. То, что она унаследовала по липовым бумажкам от покойного Люка и Матильды Урфе, на которых работала, тщательно перепрятала, словно в отместку. Ей не на что было их тратить, такие как она, умеют исключительно копить. А раз не она, то никто к ним не прикоснётся. Но на всякий же случай, она оставила завещание, в котором упоминается только одно законное обстоятельство для перехода её наследства к другому лицу. И там указан отнюдь не Мориез. Чёрным по белому там указано, что наследство может перейти только к лицам, состоящим с ней в прямом родстве по материнской линии.
– Что могу сказать, Конте, это только подтверждает сказанное мною ранее. Ведь мне на ум приходит только Ивонн Жако.
– Ошибка, инспектор Лашанс. Ивонн Жако дочь Жан-Жака Жако, который не приходился Елене родственником по прямой линии. Он был сыном от первого брака её отца. И Жан-Жаку отец Елены приходился лишь отчимом, он просто носил его фамилию после брака его матери с новым мужем.
