– Ничего кроме назойливого давления со стороны наших доблестных органов. А вы, мой друг, где блуждали?
– В поисках своей жены, вчера она исчезла, не вернувшись даже ночью.
– И что же? Нашли?
– Нашёл, она разорвала повестку в клочья. Конте, я могу съехать отсюда?
– Ваше право.
– Спасибо, вы развязали мне руки.
– Где Жофруа?
– Возится в саду. Позвать его?
– Нет. Я прогуляюсь пока по дому, если вы не против.
– Ваше право! – засмеялся Эрцест, почувствовал первые ноты свободы.
«Скорее моя обязанность», подумал про себя Конте и отправился прямиком на чердак.
На лестнице опустевшего дома комиссару встретился один из его старейших жильцов – кот Мориез. Этот пушистый охотник прищурился и немного напрягся при виде постороннего. Но сфокусировав зрение, узнал комиссара, выпрямил хвост трубой, и бросился ему под ноги, заливисто мурлыкая.
– Ну что, старый охотник? Ещё чью-нибудь тушку притащил? Жмуришься, эх, старый ты пройдоха! Жаль, что у меня нет браслетов тебе по размеру, бандит хвостатый. Ладно, некогда мне тут с тобой умиляться, пора выпустить на свободу одну заточённую в клетку птичку.
Потрепав кота по тёплой пушистой макушке, комиссар наконец добрался до чердака. Мориез ещё какое-то время не давал ему проходу, но вскоре, словно по щелчку, свернулся калачиком в уголке.
На пыльном дощатом полу чердака можно было рисовать картины – кажется, там не прибирались ещё с девятнадцатого века. Пару шагов, и Конте упёрся в довольно увесистый вазон с низкорослой, но довольно коренастой оливой. Блекло-серые листья были свиты в рожки, вероятно, от недостаточного освещения и постоянной сырости, сам ствол оброс буграми и какими-то неровностями, а под кроной выпячивался меховой комок. Это и был Миши. Маленькое существо, покрытое мехом, напоминало безмолвного серафима на алтарных фресках соборов. Конте обошёл его со всех сторон, подойдя почти вплотную, и даже пытался проверить, дышит ли эта Божья тварь или уже давно превратилась в завяленное чучелко? Оторвав серый листок, он приблизил его к большому, чёрному, словно натёртому носу медведя – дышит!
Короткие, но сильные лапки с длинными, чёрными когтями цепко держались за ствол. Аккуратно, едва касаясь, комиссар провёл пальцем по шерстинкам зверька – чудо, он сморщил свой лакированный носик и приоткрыл малюсенькие глазки, походившие на пару хрустальных бусин оттенка крем-брюле. Миши оттопырил большие ушки-кармашки, подтянул заднюю лапку к туловищу, зевнул, показав розоватое нёбо и… откинулся на спину, на сцепленные между собой сухие ветви, покачиваясь, словно в гамаке. Право, это зрелище заставило Конте наблюдать за медведем с небывалым интересом.
«Так вот ты каков, медведь Миши. Бедолага, тебе бы в самый раз почивать на родине, в тени эвкалиптов и каких-нибудь баобабов. В целом, пассивное и унылое существо, сродни моего секретаря. Но этот в отличие от Карреля хотя бы милый». Миши изредка моргал, медленно поворачивая головой по сторонам. Внезапно медведь вытянул шею, и приподнялся, оглядываясь по сторонам. Увидев искомое, он медленно, подобно удаву, растянулся по стволу, оставив задние ноги у кроны, а передние жадно потянул к тарелке с эвкалиптом, стоявшей на грунте оливы. Наконец, Миши принялся пережёвывать первую порцию ужина, издавая приятный, смачный хруст.
«А вот и твой ужин – суповая тарелка, набитая этой вонючей осокой. Ладно, приятного аппетита, Миши, не смею больше мешать».
За вазоном был старый, слегка приоткрытый сундук. Откинув его крышку, Конте рассмотрел различные старые тряпки и уже померкшую от времени бижутерию, а также прочую дребедень – всё, как и говорил Моро. Немного порывшись в старье, комиссар наткнулся на нечто интересное аж на самом дне сундука. Хороший улов – это было тот самый бельгийский «Лепаж».
Комиссар достал увесистое ружьё.
– Порох… Порох-порох. Да он был в ходу. Как интересно… Да заходите уже, не стесняйтесь, хватит дышать мне в затылок. Это я у вас в гостях, а не вы у меня.
Чутьё не подвело Конте: он был там не один. Жофруа с виноватым видом выглянул из-за угла.
– Вы очень, правда, очень умный! Теперь вы обо всём знаете.
– Не очень умный, есть кое-кто поумнее. Так ведь, Мориез?
Кот Мориез сверкнул своими пронзительными глазами, словно понимая, что о нём говорят.
– Несомненно, он умнейшее существо. Простите меня, мсье Конте, за это плутовство. Вы понимаете, это было вынужденно, даже после её смерти. Разыгрывать на протяжении десятилетий эту клоунаду было не просто, а для правды оказалось слишком поздно.
– Для правды никогда не бывает поздно, Жофруа. Я буду называть вас этим именем, чтобы лишний раз не компрометировать и не сыпать вам соль на рану. А ведь она так и не зажила, даже спустя все эти годы. Помимо Мориеза, мне помогли ваши книги. А точнее то, что помогло мне удостовериться в том, что вы их читаете. Свёрнутое полотенце – вы подкладывали его в щель между полом и дверью, чтобы никто из жильцов дома не видел горящий по ночам свет.
Жофруа улыбнулся и присел на край вазона, рядом с чавкающим Миши.
– И о том, кто и зачем стрелял в комнате Адии, вы тоже наверняка знаете?
