— Все, хватит ломать комедию. Спасибо за еду. Я пошел домой.
Реакция на его, в общем, безобидные слова была слишком бурная.
— Гляди-ка! — завопила Кристина. — У него у Зинки-шалавы дом теперь! А жена с детями пусть с голодухи подыхают…
— Да какая ты мне жена! — возмутился Парнов. — Я тебя в первый раз вижу! И детей твоих!
— Все, упился до чертиков, — резюмировала Кристина, устало плюхаясь на табуретку. — Родную жену и родных детей не узнает. Белая горячка. Не хватало, чтобы он нас тут всех перерезал!
— Все, достаточно. — Парнов шагнул к выходу из квартиры, но в ту же секунду на нем повисли дети:
— Папа, папа, а зоопарк?.. А машинка?
Супруга в это время крутила диск телефона.
— Скорая психиатрическая помощь? — негромко спросила она. — Острый приступ белой горячки. На жену кидается, детей не узнает… Да, приезжайте… Адрес…
Парнов отступил. Его сопротивление было сломлено.
Пришлось идти в зоопарк. На укрощенного супруга напялили выходной костюм (вещи были ему как раз, но как-то очень противно заношены и мерзко пахли мышами), Кристина подкрасила морковным цветом губы, напялила цветастое платье, шумнула на стариков и детей, чтобы не копались, и, чинно шествуя под руку, семейство отправилось культурно отдыхать.
В зоопарке сбежать от бдительной стаи родственников не было никакой возможности. Парнов как последний дурак вышагивал под ручку с перезрелой женой, покорно подсаживал Мишку под попку, чтобы тот потрогал жирафа, покупал мороженое малолетней Светке, фотографировался на фоне тихого ослика и вовсю предавался семейным наслаждениям. Завидев невдалеке ларек с сахарной ватой, он было ринулся в сторону, бросив: «Сейчас детям ваты куплю» — но тут же был остановлен за полу пиджака бдительной супругой.
— Сиди уж, — иронично пропела она. — Знаю я твою вату… Опять налижешься и сгинешь дня на два. Вон, пусть Светка сбегает…
Опасаясь новых криков «караул» и вмешательства властей, особенно неприятного в таком людном месте, Парнов не стал настаивать и затаился. Он ждал ночи.
Семейный вечер возле телевизора удался на славу. После пятка сериалов и тупейшего боевика с участием очередного заокеанского костолома дети и престарелые родители удалились спать, и Парнов остался наедине со своей женой.
Лежа в кровати, Кристина доверчиво положила свою обесцвеченную пергидролем голову на его плечо и замерла в ожидании действий супруга. Тот в свою очередь напряженно ждал, когда заснет жена.
Кристина положила тяжелую ногу на его живот. Супруг не реагировал.
— Леш, — решила она с другой стороны подойти к мужу. — А помнишь, как у нас в первый раз было-то. — Она тихо прыснула в кулак. — Помнишь, как я боялась-то, думала, больно будет, а? Ты еще тогда штаны порвал об корягу…
— Не помню, — сухо отозвался Парнов, глядя в темноту остановившимся взглядом.
Кристина вздохнула и затихла, прижавшись щекой к его плечу. Ее рука бесцельно бродила где-то под одеялом.
— Ну Леш, ну давай, а? — примирительно произнесла она. — Сегодня ж суббота… Фильм такой посмотрели…
Парнов лежал не двигаясь, плоть его, еще помнившая прикосновения зеленоглазой и отвратительное тело парня в тренировочных штанах, принципиально молчала.
Внезапно частые горячие капли заскользили по коже плеча. Кристина громко всхлипнула в темноте.
— Ты чего, а? — испугался Парнов.
Кристина, вздрагивая в темноте обнаженными плечами, горько плакала.
— Ты чего, слушай, ты чего? — успокаивающе гладил ее по плечу супруг. — Ну чего ты?
— А ничего! — с обидой выкрикнула жена. — Что, с Зинкой-то твоей, шалавой крашеной, небось лучше, слаще, да? — Она разгневанно отвернула лицо.
— Да ты чего? — обескураженно отозвался Парнов. — Да какая Зинка? Да нет у меня ничего с ней!
— Нет! — Жена со злобой повернула к нему свое блестящее от слез лицо. — А с Ленкой из тридцатой квартиры у тебя тоже ничего не было?
— Не было, — автоматически подтвердил Парнов.
— Алкоголик! — опять завела свою шарманку Кристина. — Гад, сволочь, бабник!.. Да за мной мастер нашего цеха, Савельич, знаешь как на Восьмое марта ухлестывал! А ты!.. А муж Киринеевой знаешь как на меня смотрел, когда я к ним за солью заходила!.. Да у тебя просто уже от водки не стоит! — Она отвернулась к стенке, какое-то время еще пошмыгала носом и через десять минут уже мирно спала, свернувшись калачиком.
Напряженно вслушиваясь в дыхание тела, горячившего его с правого бока, Парнов лежал без сна. Ночь — самое время, чтобы бежать из этого притона для душевнобольных, думал он. Пусть его хоть зарежут, но он смоется сегодня.
Примерно через час, когда крупная дебелая луна уже сместилась на небосклоне, выйдя из-за трубы дома напротив, и теперь светила точно в окно, Парнов осторожно спустил ноги на пол и крадучись пробрался в коридор. Около туалета тускло светила лампочка.
— Что, Леша, водички захотел? — прозвучал доброжелательный старческий голос в полумраке.
Парнов оглянулся. Положив руки на набалдашник палки, на стульчике у входа в кухню сидел старик и смотрел на него ничего не выражающим взглядом сумасшедшего.
— Да, захотел, — буркнул Парнов, понимая, что план его побега летит в тартарары.